Игра миров: Метаморфоз

Но кто я вообще такой? Какого чёрта я тут делаю? Я умею лишь готовить, стирать, решать чьи-то домашние задания. И мне этого хватало. Никто не спрашивал меня, хочу ли я так жить. Да и зачем?

Но вот что произошло… Я всё-таки это сделал. Понял, что жизнь изменилась. Не знаю, что будет дальше, но я жив. Всё ещё жив… У меня есть время подумать.

Чёрт возьми, как же страшно. Детский страх захватывает голову и мысли лезут, одна другой хуже:

— «Кажется матрица мира пошла под откос? Это что вообще было? Она поняла, какую глупость я сотворил?»

Ну да… Что сделано, то сделано.

Теперь об этом бесполезно думать.

Темнота вокруг. Абсолютная. Никаких запахов, никаких звуков, будто меня проглотила сама пустота. Холод сковывает тело, а я в одних шортах.

— «Вот приехали! Прямо здесь сейчас и заболею…» — мысленно ругаюсь, потирая замёрзшие локти.

Это реально бездна. Как есть в своей ипостаси.

— Эй! — кричу в пустоту. — Куда ты меня потащила?

Тишина. Ни единого звука.

— Да не обижайся! Я же не со зла… — пытаюсь оправдаться.

— Мне правда нужна была твоя помощь.

Ответа нет, но я мог поклясться, что где-то в воздухе повисло чувство обиды.

«Извините! Запрос не распознан» — раздаётся холодный и безэмоциональный отклик.

Вот же блин… Серьёзно на меня обиделась?

— М? — я резко обернулся, чувствуя на себе чей-то взгляд. В темноте не видно ни души.

Ничего не происходило. Это начинало раздражать. Может, мне стоит сделать первый шаг? Но что именно? Меня трясло, а голова раскалывалась — перегрузка.

Мой мозг после перерождения явно не справлялся с таким наплывом информации.

— «Что теперь делать?» — я снова потерялся в своих мыслях. Но нужно двигаться. Я вспомнил, как космонавты передвигаются в невесомости, и попробовал повторить их движения. Двигал руками и ногами, стараясь сдвинуться хоть на метр.

Эффект, если и был, то я его не заметил. Вокруг не было ничего, кроме меня. Какой же я жалкий. Но вдруг, когда я почти отчаялся, поднял глаза к небу.

— Погодите…

Вдалеке появилось слабое свечение.

Оно было настолько тусклым, что казалось, вот-вот угаснет. Но оно становилось ярче, всё чётче, пока передо мной не возникли очертания… фигуры. Живой, как я.

Я продолжал двигаться, пока боль не прострелила мышцы — руки и ноги ныли, как после марафона. Но, кажется, это сработало. Теперь я мог разглядеть её: девушка, лет пятнадцать-семнадцать, с пушистым лисьим хвостом, обёрнутым вокруг тела, и ушками, слегка наклонёнными вперёд.