Акселератор жизни. Финальный слой.

Состоявшийся «раунд» был явно не за мной. Вместо того, чтобы следовать идеально составленному плану, придётся пользоваться запасным вариантом. Насколько он будет хорошим? Покажет время, а сейчас первостепенной задачей является Петроград и его благородные. Пора роду Герас заявить о себе и показать, чего он стоит.

Пекин. Район Дунчэнь. Главный храм культа Игуаньдао.

Утро....

- Нам следует поспешить в аэропорт. Ты приготовил подарок? - спросила Эхуан, едва заметно шевеля губами, после прощального поклона перед старейшинами и семёркой мастеров боевого крыла культа.

- Патриарх, в ваше отсутствие мы позаботимся о дисциплине, - Лэй Шен сделал шаг вперёд, смыкая руки в приветственном жесте, и бодро поклонился. - Езжайте с чистым сердцем, преподобный Фа. Желаем хорошо отпраздновать рождение внука.

- Уж конечно... - едва слышно буркнул действующий патриарх, величаво изобразив формальный поклон, и вернулся к вопросу жены: - А нужно было?

- Байву* … - устало выдала Эхуан, окрестив своего мужа дураком, тяжело вздохнула и сокрушённо покачала головой.

- Не беспокойся, я уже сама обо всём позаботилась. Внимательней нужно быть, тупица.

- Тише ты! Придержи свой язык на публике, могут услышать, - гневно прошептал Фа, сверкнув бусинами раскосых глаз, но тут же смягчился. - Да, с этими всеми событиями моя голова совсем другим...

Оправдание застряло в горле патриарха, когда на мощёную камнем дорожку выхода во внешний двор храма, где ждал кортеж, вдруг что-то рухнуло.

От места падения в разные стороны разлетелись золотистые бумажные прямоугольники. Изящная вязь иероглифов гласила о приёме в «клановой цитадели семьи Герас».

Через мгновение поднялся гул, когда до стоящих по обе стороны воинов культа дошло, что, а вернее - «кто», упал на площадь внутреннего двора.

«Мастер Янвон... Это мастер Янвон...» - покатились шепотки по обеим сторонам двора, где построилось высшее духовенство, сановники, первые ученики и мастера пагод, провожающие патриарха в поездку.

Лэй Шен, пренебрегая правилами, и ещё пара мастеров оказались рядом со своим коллегой. Их лица исказила гримаса растерянности и ужаса. Помимо того, что мастер копья был сильно избит, у бедолаги отсутствовали кисти рук и ступни. Расшитая золотой нитью голубая лента, свидетельствующая о положении в секте, была небрежно сорвана с растрёпанного ханьфу, и теперь опоясывала пустые глазницы, пропитавшись кровью.