Граф Верховцев. Задача - выстоять. Том 2

Старший координатор очень странно на меня посмотрел и дрожащей рукой промокнул лоб.

— Мне правда интересно, исключительно в познавательных целях, — заверил я его, невинно захлопал ресницами и на всякий случай чуть-чуть добавил в голос силы.

— Дайте-ка вспомнить, — он забавно сморщил лоб. — Точно-точно. Слишком низкая температура тела. Да, так написано в отчете. Она не соответствует времени смерти. Труп будто в ледяной воде держали. При этом в самой камере было достаточно тепло.

Пришлось подавить эмоции и выслушать это с каменным лицом.

— А время смерти насколько точно определили? Кто может подтвердить?

Кругликов замялся, но под давлением моей ментальной магии, все же продолжил:

— В четверть третьего, когда сменился дежурный, он заглянул в камеру и Дубский был еще жив. А утром после раздачи завтрака, в шесть часов — уже нет.

— Значит, примерное время смерти с двух сорока пяти до шести утра.

— Все верно, ваше сиятельство. Говорят, что около четырех. Но температура тела...

Чтобы сделал я? Обеспечил себе алиби на каком-нибудь светском рауте и послал бы призванную сущность! И подозрительно не сбегал бы в другую страну. Заморозить кровь! Надо же такое придумать! Такое мне в голову не приходило. Эффективнее, наоборот, нагреть! Может, все-таки водный маг? Но кто тогда напал на нас с отцом?

Отец слушал нашу беседу, переводя взгляд то на меня, то на Кругликова и не вмешивался.

— Подскажите, Александр Вениаминович, какие меры предприняты для поиска и поимки убийцы Дубского? — снова отвлек я Кругликова, давая отцу возможность собраться с силами.

— Самые серьезные! — с жаром заверил он меня. — Лучшие из лучших днем и ночью изучают материалы дела и улики. Скоро преступника найдут! Это вопрос времени.

Я с трудом подавил усмешку. Лучшие из лучших! И это он про Цацкого?

— Спасибо, Александр Вениаминович, за новости. Держите меня в курсе. И на всякий случай продолжайте проверять. Возможно, убийца действовал не один, — тихо сказал отец.

— Конечно, ваше сиятельство. Тогда до свидания!

Кругликов тяжело поднялся с кресла, поклонился и бочком вышел из кабинета. Николай Александрович бросил на меня благодарный взгляд.