Дядя самых честных правил

Только молодой и горячий слишком, как бы не обжёгся.

Он откинулся на подушку.

— Вон там книга на столике, возьми да почитай мне. Развлеки старика, наследничек.

Я протянул руку и взял томик в кожаном переплёте. Серьёзно? «Жизнь, необыкновенные и удивительные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка»? Да ещё и на французском языке? Всё, что угодно, мог ожидать, но только не такую книгу.

— Осторожней, — буркнул старик, — закладку не вырони. Там Настька мне читала, вот с той страницы и продолжай.

Ключница-орка читает на французском? Чего ещё я не знаю о странных обитателях этой усадьбы?

Глава 7 - Бастард

Я не прочитал даже страницы, как дядя перебил меня:

— Думаешь, я старый самодур-помещик? Сижу в муромских лесах, тискаю крестьянок, пью запоем и ничего не знаю, что в мире делается?

— Нет.

— Думал-думал, по глазам вижу.

Старик хрипло заржал. Но глаза у него оставались серьёзными.

— В ссылке я, — он резко прекратил смеяться, — по высочайшему повелению матушки нашей императрицы. Не должен покидать усадьбу под страхом смерти.

— За что?

Он криво ухмыльнулся.

— Слышал, как Елизавета Петровна на престол всходила? Полки императорские подняла, Анну Леопольдовну с мужем арестовала, императора малолетнего, Ивана Антоновича… — Старик сбился и закашлялся.

— Так что там с императором?

Дядя покачал головой.

— Если хочешь жить, а не гнить в остроге, даже думать об этом не смей. Не было никакого императора. Никаких Иванов Антоновичей на престол не садилось. Понял? Даже не заикайся об этом.

— Понял, не дурак. Вы на этом погорели?

— Если бы на этом, то в Сибирь бы поехал, в кандалах, — он тяжело вздохнул, — как Остерман с Минихом.

Помолчав немного, дядя кивнул на столик:

— Налей мне чаю, в горле першит.

Поухаживать за стариком было несложно. Я подал ему чашку, и он долго пил, громко прихлёбывая и шлёпая губами.

— В стороне хотел остаться, — вздохнул он, — с одной стороны, за младенца на троне драться не хотел. С другой — не побежал Елизаветке в ножки кланяться.

По губам дяди пробежала горькая усмешка.

— Не вышло. Те, кто Елизаветку на трон поднимал, на меня зуб имели. Всё припомнили, перед императрицей змеюкой выставили. Но голову снимать побоялись, слабовато мажьё оказалось. Вот и сижу здесь, как жаба на болоте. Эх, вернуться бы туда, выйти со всей силой, когда они на дворец шли, может, и по-другому всё вышло бы.

Он протянул руку и крепко схватил меня за ладонь.