Дядя самых честных правил

А вот взгляд у неё был непривычный: одновременно испуганный и решительно-стальной. Неужели хочет меня затащить под венец? Жаль будет её расстраивать, но ничего не выйдет.

— Что-то вы, Константин Платонович, бледно выглядите, ха-ха, — Добрятников по-свойски взял меня за локоть. — На воздухе гуляете? Дохтора очень рекомендуют.

— Пётр Петрович, желаете перекусить с дороги?

— Не откажусь, — помещик хохотнул, — не откажусь. Поездки, знаете ли, навевают аппетит.

— Тогда прошу!

В столовой уже суетились слуги, а Настасья Филипповна мигом взялась опекать Ксюшку.

И блины ей, и варенье разное, и плюшки с булочками. Старшая, Александра, сидела молча и кидала на меня напряжённые взгляды больших зелёных глаз. Ой, девочка, не светит тебе ничего, даже не старайся!

Добрятников выпил кофию, но есть не стал. А затем наклонился ко мне:

— Константин Платонович, мы могли бы переговорить? Наедине.

Ёшки-матрёшки, я же говорил ему — не собираюсь жениться. Мне сейчас выжить бы, а не про амурные дела думать.

— Пойдёмте ко мне в кабинет, там будет удобнее.

Оставив Настасью Филипповну хлопотать над девчонками, мы вышли из столовой. Пока поднимались на второй этаж, я подбирал слова для разговора так, чтобы отшить Добрятникова с его дочерью, но не обидеть.

— Прошу, — я указал Добрятникову на кресло и закрыл за ним дверь. — О чём вы хотели поговорить?

— Константин Платонович, — помещик посмотрел на меня испытывающим взглядом, — прошлой ночью вам было очень плохо?

— Не скажу, что хорошо.

— Болит под сердцем? Колет или режущая боль?

Я закашлялся от неожиданности.

— Простите? Откуда вы знаете?

— Вы удивитесь, мой дорогой Константин Платонович, но у меня тоже есть Талант. Крайне слабый, практически бесполезный.

Добрятников грустно улыбнулся, будто вспомнил что-то.

— Зато я очень хорошо чувствую возмущения эфира.

Он подался вперёд, буравя меня взглядом.

— Василий Фёдорович передал вам Талант? Я прав?

Глава 18 - Ученица

Добрятников буравил меня взглядом.

— Это правда? Вы получили Талант дяди?

Я не стал запираться.

— Можно сказать и так.

— Вот! — Пётр Петрович хлопнул себя по колену. — Как я и говорил!

Он вскочил и принялся нервно вышагивать туда-сюда.

— Я говорил! И ни одна собака не верила. Смешные теории, — он будто передразнил кого-то, — смеялись. А я-то прав. Прав!

— Спасибо, что не лев.

— Что? — Он остановился и поднял брови.

— Это так, к слову. Пётр Петрович, извольте объясниться.