Дядя самых честных правил

— Во многих родах девушек с Талантом берут в опричники. От деланной волшебницы они тоже не откажутся. Или поеду в Петербург, императрица любит всякие волшебные развлечения. В крайнем случае, — она посмотрела на меня с ехидством, — уговорю вас основать собственный род и стану вашей правой рукой.

Я расхохотался.

— Вы умеете удивлять, Александра. А что скажет ваш батюшка о таком демарше?

— С маман он не будет спорить, а мы с ней уже договорились. Она собрала мне багаж, чтобы я осталась у вас.

— Нет, вы явно не в своём уме.

— Не смейте меня оскорблять! Вы немедленно берёте меня ученицей.

Она снова топнула ногой и посмотрела на меня, как на провинившегося приказчика.

— Нет.

— Да!

— Нет.

— Я требую!

Дверь в комнату приоткрылась, и к нам заглянула ключница.

— Костенька! Что у вас происходит? Что за крики?

— Заходите, Настасья Филипповна. Вот, знаете ли, Александра требует, чтобы я оставил её при себе и учил магии. Как вам такое?

Рыжая хитрюга опустила голову и всхлипнула. Ключница всплеснула руками, подошла к девушке и принялась её успокаивать.

— Ну-ну, не надо плакать, всё будет хорошо.

Настасья Филипповна повернулась ко мне и нахмурилась:

— Костя, разве тебе сложно научить бедную девочку? Ты посмотри, какая умница.

Они что, сговорились, что ли, пока чай пили?

— Настасья Филипповна, и вы туда же? Я не преподаватель, это раз. Она незамужняя девица, это два.

— Ой, да ладно! Ты же ничего дурного с ней делать не будешь.

— Как это будет выглядеть?

— Костенька, ты прямо младенец.

Я закатил глаза. Ёшки-матрёшки, ну, что за нравы! Не нужна мне здесь эта рыжая, тем более — как ученица.

— Константин Платонович! — Александра пошла в последнюю атаку. Бухнулась на колени и подняла на меня заплаканные глаза. — Умоляю! Я всё-всё буду делать, что вы прикажете!

Боковым зрением я заметил в дверях Добрятникова. По выражению лица было видно: мол, я тебе помог с дыхательными упражнениями, теперь ты должок верни. Да что же это такое, все против меня! Сейчас ещё мелкая Ксения прибежит, станет просить за сестру.

— Значит, так, барышня. Во-первых, встаньте. Я вам не папа римский, чтобы передо мной на коленях валяться.

Она поднялась, тут же прекратив плакать и сделав умильное личико.

— Во-вторых. Если я возьму вас ученицей, буду требовать по всей строгости. Одно непослушание, одна хоть маленькая лень — отправитесь домой в тот же миг. Понятно?

Рыжая, светясь счастьем, часто закивала.