Музыкант. СССР-84

Отдай мне динамщицу, а сам вон с Леркой затуси, она ведь не против, да и проще с ней. — Говорит он, а потом оборачивается к Лерке и подмигивает со словами:

— Да, Лер, ведь правда.—

Та краснеет, потом гордо поднимает голову, смотрит Егору прямо в глаза и все же отвечает:

— А тебе какое дело? Как хочу, так и живу.—

И снова опускает голову, как будто стесняясь меня и избегая моего взгляда.

— Мне без разницы, о ком и что говорят. Не особо важно, как и кто живет. Я делю окружающих только на две категории — людей и шакалов.

И тут я улыбаюсь, а потом уже откровенно скалюсь, жестко говоря:

— А шакалам от меня и моих близких лучше держатся подальше.—

И Егора, пробирает, сперва дрожь от моего взгляда, а после и синяк, наверно, от моей руки, просто выкинувшей его из-за парты.

И в этот момент в класс, почти одновременно входят Лина и Абраам Семенович. У нас вновь математика первым уроком и тот немного удивленно смотрит на застывшего в странной позе Егора, а потом спрашивает:

— Даниил, Егор, что произошло? —

Тот молчит и я беру огонь на себя:

— Нелепица, Абраам Семенович, форменная нелепица, неразбериха и переоценка собственных возможностей.

Пауза, а математик с интересом смотрит на меня, ожидая, что-ли еще выдаст, с недавних пор, записной острослов класса. И я его не подвожу, продолжая после короткой паузы:

— Он меня в кино пригласил, а потом показывал как летать умеет. Летает плохо, да и не в моем вкусе, я девочек люблю.—

И тут же косясь на Лину, негромко напеваю:

*******************************************************

А ры, а ры, а ры, а рыжая

*******************************************************

А она сразу же улыбается и шёпотом отвечает:

*******************************************************

А я, а я, а я бесстыжая

*******************************************************

И класс покатился с хохота, улыбнулся и наш строгий математик, наконец говоря:

— Ладно, петь и все остальное.

И тут он снова улыбается, это удивительное зрелище, редчайшее…

И добавляет:

— А сейчас давайте займемся самым важным.

И с некоторым сомнением и почти полу шёпотом вновь поправляется:

— Ну я надеюсь...—

И не ясно даже, на что он больше надеется, на то что математика и правда самый важный предмет? Или на то, что мы ею займемся?

А в глазах, Абраама Семеновича застыло какое-то неясное воспоминание, но видно дорогое и хорошее.

— Улыбка, улыбка. Она не появляется просто так. — Думаю я и наконец сажусь рядом с моей рыжей.