Дан- футболист. Начало

Хотя кого я обманываю, я же за естественность, и при всей своей открытости и не закомплексованности, я за чистое тело, нежные руки и умелый язык, что бы это не значило. Почти лозунг получился, не существовавших в этом мире комиссаров.

Так что стоп, нам хорошо и без подобных экспериментов, а осетринкой, балычком и икоркой, я ее обязательно накормлю, вот прям завтра и накормлю.

И с этими мыслями я заканчиваю завтрак, убираю недоеденное в холодильник и вперед в школу, учиться.

Промчался по улице быстрым шагом и влетаю в школу, пара пролетов лестниц остаются позади, дальше коридор с буйными младшеклассниками, от которых лучше держаться подальше, затопчут.

И потому стандартная схема передвижения — ближе к стеночке. И вспоминается Алиса из Саратова, из того мира еще, которая по стеночке, и со странной улыбкой. И странная мысль - а не довести ли Олечку до подобного состояния, как интересно будет выглядеть? И как ей будет, не зря же улыбочка? Надо подумать над этим вопросом.

И захожу в класс, здороваюсь с ребятами, приветствую девчат.

И конечно же:

— Привет, Оля — произношу я и улыбка, и в ответ тоже улыбка и:

— Привет, Дан — отвечает Оленька.

А глаза говорят гораздо больше и как соскучилась, и как рада. И я соскучился, и не меньше рад.

Чуть было не поцеловал Олю, но вовремя остановился, все таки это школа. Потом поцелую, не тут, но руку погладить, мне ни кто не запретит, и ножку тоже.

Чем и занимаюсь, весь следующий урок. А что еще на нем делать, наш историк Хаджимурат Хаджимуратыч, в очередной раз рассказывает как его поймали немцы, пытали, но он ни чего не сказал.

Потом они его расстреляли, сбросили в колодец, где он зацепился ногой и повис вниз головой. А ночью, подтянулся на ноге, вылез из колодца, расстрелял всех немцев и пошел пешком к нашим. Шел долго, питался в основном медведями, которых забивал кулаками. Но дошел. На этом, как обычно, закончилась и история, и урок.

А Олечка довольна, наглаженная и мысленно на целованная. Ну не только мысленно, все таки на перемене, в темном уголке успели несколько раз поцеловаться, сладкая, до сумасшествия сладкая девочка моя.

Потом было еще несколько уроков, уже более серьезных, но погладить, хоть чуть-чуть я все равно успевал. Сперва Оля возмущалась моими постоянными легкими приставаниями. Ну не принято здесь так еще и не объяснишь же ей, что для меня это норма выражения своих чувств и в моих мирах, в этом никто особо ни чего такого уж плохого не видит.