Государь

Хотя с виду, конечно, все было чинно и благостно: отполированное до блеска древко с почти незаметной резьбой, несколько широких золотых и серебряных колец с насечками там, где хозяйская рука будет перехватывать-скользить по древку — ну и россыпь мелких рубинчиков и сапфиров, вделанных для пущей красы. Все же не простая палка, а посох самого Великого князя Литовского, Русского, Жмудского и иных земель и племен! О чем, кстати, прямо намекала фигурка скачущего всадника с занесеным мечом, закрепленная на самом верху оголовья — искусно отлитый и раскрашенный цветной эмалью герб державы, что ныне была под рукой молодого властителя.

— Ой, я нечаянно!?..

Поутратив прежний пыл после такого яркого появления, царевна Евдокия огляделась, увидев улыбки (даже подружка Аглая не удержалась!), вздернула носик вверх и с независимым видом подсела к единственному родичу, кто сохранил спокойное выражение лица. То бишь, к троюродному брату Васе Старицкому — и уже оттуда донесла до любимого братика Митюши всю глубину снедавшей ее заботы:

— А можно я с собой Пятнышко возьму? Ей же без меня плохо будет! Мы все равно тройку мордашей[3]с собой повезем, так заодно и?.

— Ты что, ее в возок к псам хочешь определить?

Насмешливый фырк и замечание другого брата, как раз накинувшего на себя праздничный становой кафтан[4]из расшитой серебром темно-синей парчи, сестрица «не услышала». Как «не заметила» и откровенную улыбку обычно очень тактичного Феди.

— Нет, Пятнышко же мерзлявая, ее к нам в возок надо будет.

— Кто о чем, а Дуня о своих кошках...

Дрогнув нежным личиком и коралловыми губами, царевна все же удержалась и никак не отреагировала на новую насмешку вредного Ваньки. И на улыбку предателя Федьки. А вот подруга ее явно понимала и поддерживала! Правда, по своему обыкновению, молча.

— Ну Ми-ить?!

— Ухаживать за ней в пути будешь сама.

Просияв, синеокая девица тут же попробовала расширить достигнутый успех:

— А можно мне еще и Хвостика с собой?

Хоть глаза старшего брата и скрывала белая ткань, сестра все одно почувствовала себя неуютно под его взором, тут понятливо закивав:

— Нет, так нет.

Стоило ее торопливым шагам (к которым за дверями присоединились еще несколько топотков от девиц ее свиты) затихнуть вдали, как три брата, не сговариваясь, тихонько вздохнули и переглянулись. После чего Федор заметил:

— Дуняша с утра такая.