Государь

Ну и самым последним (хотя должно было бы быть с точностью до наоборот) проскакал по ступеням сильно спешащий великокняжеский секретарь князь Константин Острожский, позволивший себе внутри дворца перейти на откровенную рысь. Кто знает, в каком настроении вернулся правитель Литвы?

— Долгие лета, государь!..

— Благодарю, и желаю того же.

Холодный тон Великого князя не вполне соответствовал смыслу его слов, зато внятно предупреждал любые вопросы подданных, могущие возникнуть при виде узкой повязки на его глазах. Свою лепту в установление теплой атмосферы в великокняжеском кабинете внес и хозяйский кафтан из траурно-черного шелка — отчего-то порождавший у присутствующих мысли о вполне возможной холодной темнице, раскаленном железе в руках опытного ката и тому подобных нехороших вещах.

— Как видите, случившееся некоторое время назад не осталось без последствий. Впрочем, если будет на то воля Божия, зрение вернется ко мне спустя год или два...

Склонив голову, Димитрий Иоаннович словно бы поглядел в сторону своего секретаря, аккуратно подливающего свежих орешковых чернил в серебряную емкость на своем стольце.

— Ныне же, я желаю услышать о результатах пристрастного расследования, что я повелел вам учинить... И в первую голову о том, почему не сохранили тайну о случившемся!

Члены Пан-Рады коротко переглянулись, решая, кто из них возьмет на себя роль громоотвода великокняжеского гнева. По старшинству чинов и влиянию должен был великий канцлер Радзивилл, но оный ныне был несколько стеснителен и зримо печален.

Так что пришлось возвысить голос Ходкевичу:

— Государь, от меня на сторону ничего и никому не ушло — готов о том и клятву принести! Как только ты отъехал в начале зимы, так по Вильно и пошли слушки о... Кхм-кхм, подлом злоумышлении.

Подтверждающе качнув лысеющей головой, и с растущим изумлением увидев, что лицо правителя тут же повернулось точно в его сторону, пожилой казначей поспешил дополнить ответ главного воеводы:

— Проговорился кто-то из дворцовой охраны, государь, но кто именно, вызнать так и не удалось.

Наверное, видели, как твои постельничие стражи схватили отравителя — и уже сами додумали остальное. Или слуги не удержали языки за зубами... Сейчас уже и не узнать, кто первым отворил уста, государь.

— Плохо.

Скребнув по полированной поверхности стола пальцами, затянутыми в тонкие замшевые перчатки, Димитрий помолчал, нагнетая напряжение. И лишь затем милостиво разрешил именитым вельможам разместить свои зады на гостевых стульях.