Государь

Правда, как добрался, так и встал: все доступные взгляду путешественников въезды были основательно забиты толпами простолюдинов и еле-еле ползущими телегами, гружеными ало-красным, светло-желтым и темно-багровым кирпичом. Впрочем, еще и грубо тесаным камнем, какими-то бочками, досками и окореными бревнами — в общем, всем тем, что обычно сопутствует любому большому строительству. Правда, судя по количеству повозок и густым дымам на восток от Москвы, в ней ныне строили что-то поистине великое...

— Черт побери этих московитов! Томас, найдите нам проводника из местных!.

.

Расторопный помощник-секретарь не подвел (хотя мог быть и поэкономнее распоряжаться хозяйскими деньгами), и вскоре их караван двинулся по изрядно разбитой дороге в объезд. Еще час мучений по ухабам и лужам с вязкой грязью, буквально засасывающей в себя колеса кареты и фургонов, затем еще два часа они упорно продирались через лабиринт узких московских улочек — пока подковы лошадей вдруг не зацокали по широкой улице с отличной мостовой из одинаково-ровного камня.

Еще немного времени, и впереди не показались беленые стены главной резиденции английской торговой компании, чей вид давал надежду утомленным путникам на скорый, и весьма заслуженный отдых... Правда, заехать внутрь английского подворья получилось только экипажу самого консула, ибо его внутренний дворик был занят парой телег (поистине, они вездесущи!), на которые бородатые возчики зачем-то грузили самые обычные березовые чурбаки.

— Томас.

Понятливо кивнув, помощник отправился на поиски московского представителя Компании, пока сам консул осматривал местные достопримечательности — в основном видневшиеся невдалеке характерные купола явного храма.

— Это храм Василия Блаженного, сэр Уильям.

Хотя консул Меррик и не относился к титулованной аристократии (он даже эсквайром или джентри не являлся), но его влияние и высокое положение в Правлении с успехом заменяло отсутствие герба и длинной вереницы благородных предков.

Для понимающих людей, разумеется — и подобравшийся к начальству откуда-то со стороны главный московский агент Дженкинс был именно таким.

— О, Энтони! Рад тебя видеть...

Благожелательно слушая на диво искренние заверения служащего Компании о его несомненной радости от его прибытия, ну и прочие положенные благоглупости, Меррик не мог не заметить, что Дженкинс заметно постарел с их прошлой встречи в Лондоне.