Княжья воля

То копье, что было нацелено строго вверх вдоль живота Харана, а теперь стало стремительно опадать - не в счет. Рискнет или нет?

Рискнул.

Хекнув, Харан молниеносно согнулся, достал пальцами рукоять меча и сразу потянул его из ножен. Ударом ноги под челюсть я вернул его в вертикальное положение и вложился в левый боковой как в последний. Рыжий успел чуть отшатнуться, демонстрируя отменную реакцию несмотря на явный нокдаун. Кулак скользнул по бороде сверху вниз. Кадык Харана хрустнул, костяшки ткнулись в позвоночный столб, сминая хрящи и мышцы горла как бумагу.

Урмана отшвырнуло на проворно увернувшуюся от тяжелого подарка Младу. Зажимая руками шею, он громко захрипел и страшно завращал вылезшими из орбит белыми шарами. Жилистые ноги с густо обволосенными голыми ляжками замолотили каблуками серую грязь, от недостатка кислорода в легких его лицо покраснело и сделалось одутловатым, будто насосом под кожу воздуха накачали. Спасенная девка шарахнулась в сторону, всхлипывая, стала торопливо собирать остатки своей одежды. Попытавшись встать, урман натужно засипел, беспомощно перевернулся голым естеством вниз и замер в неприличной позе жопой к небу.

- Со мной пойдешь? - спросил я Младу, подбирая пояс Харана. - Стремно здесь, обидеть могут.

И тут ее прорвало. Бросив бесполезные тряпки, Млада кинулась мне на грудь и зарыдала, содрогаясь всем своим гибким станом. Пришлось обнимать и успокаивать.

- Все хорошо, кончилось все. Хорошо все.

Через пяток всхлипов она успокоилась и смогла доверчиво заглянуть мне в лицо.

- Так ты со мной?

- С тобой! Только я боярская холо…

Я поднес к ее губам подушечку большого пальца.

- Рабство - зло, а зло нужно искоренять.

Заметив на правой руке дохлого урмана часть своего утерянного имущества, я не поленился и вернул себе свои часы. Кучу баксов отвалил за них в свое время. Фирма! Этот чудила нацепил их, перевернув верх циферблата в другую сторону.

Подобрав с земли пояс с ножом и мечом, к которым прилагался кожаный подсумник с разной полезной мелочью, чуть не треснул себя по лбу.

Голая девка передо мной глазами сияет, а я стяжательством занимаюсь. Хорош спаситель.

Млада на карачках кинулась подбирать свою одежду растрепанную нетерпеливым Хараном в лоскуты. Я с удовольствием отметил какое у нее крепкое, белое тело, точно у мраморной статуи античной богини Афродиты. Ни малейшего намека на загар.

Сам собой усовествленный, я стащил через голову верхнюю рубаху, сунул Младе.

- Брось ты эти лохмотья.