Княжья воля

Копна черного курчавого волосья на голове и вокруг лица, покатые плечи, взгляд у всех одинаковый - бараний. На борцов дагестанцев чем-то смахивают.

Не пропустят. Собрались в кучку, буркалами сверкают.

- Вот ты нам и попался!- с упоительной удовлетворением прорычал тот, который выпрашивал купить у меня Младу.

Шторм в организме унялся на удивление быстро. Отлегло буквально за шесть секунд. Ложная тревога что-ли?

Я окинул взглядом смолян-зверобоев и озадаченно хмыкнул. У троих в лапах появились дубинки с вбитыми в боевую часть острыми кусками железа.

Старшой выудил откуда-то устрашающего вида черный от времени тесак с односторонней заточкой. Подготовились охотнички.

- Вы чего, бороды многогрешные? Дорогу в корчму не нашли? Трубы горят? Так пошли провожу.

- Нет! - сверкнув глазенками, рявкнул самый возрастной дядька. - Сейчас мы тебя рвать станем!

Ну что за день сегодня такой! Если до полуночи доживу - напьюсь в лоскуты!

Махнув рукой с тревогой обернувшимся Жиле и Одинцу, чтобы не ждали, а шли куда надо, я легко изобразил лицом пренебрежительное выражение.

- Ты чем рвать-то собрался, дядь? Дубьем сырым или вот этой хреновиной? А может тебе кишки железом похолодить, чтобы соображал получше? - с этими словами я вытащил из ножен клинок и принял стойку а-ля Д’Артаньян против каналий.

Стоял строптивец ко мне первым, чтобы продырявить его пузо мне стоило сделать один неглубокий выпад. Трое родственников подпирали его в спину и будут только мешать ему при замесе. Однако убивать и калечить мне их никак не хотелось.

Я же не маньяк какой-нибудь. Тем паче, что они не спешили дергаться на обострение ситуации, будто ждали, что я самостоятельно зарежусь.

- Ладно, мужики, - сказал я примирительным тоном, опуская меч, - идите отсюда по добру, ловите беззащитных зверушек и снимайте с них шкуры. А с меня не надо. Я десятник боярский, положу вас тут и мне ничего не будет, а вам за меня боярин виру назначит мало не покажется. Вкурили?

Зверобои хранили молчание. На лицах ни единого признака работы мысли как у статуй с острова Пасхи.

Им, по ходу все равно - драться, домой идти или так и продолжать стоять на месте. Только у пожилого что-то там под капотом ворочается-пыхтит.

- Снимай с себя все, тогда отпустим, - наконец определился он.

Я сокрушенно вздохнул, пожевал губу.

- Прям вот - все?

- Пояс, рубаху, порты и сапожки, - перечислил кучерявый предводитель.

Поди совсем обнищали охотники, коль гоп-стопом средь бела дня промышляют.