Княжья воля

На северной стороне поляны появились кургузые фигуры первых номеров Мигачевского приплода. На плече у каждого болтали безжизненными головами и копытцами полосатые поросята килограммов на пятнадцать каждый.

От сердца отлегло. За столь непродолжительное время смотаться до Вирова и обратно возможно лишь на катере с хорошим мотором.

- Гляди у меня, последний раз прощаю!

Для пущей острастки выдал я и напутственно шлепнул Одинца по загривку. Настроение начало подниматься.

- Постой-ка! Так кто тебя, говоришь, отмудохал?

Одинец поморщился, словно почувствовал физическую боль от воспоминаний, проговорил убто:

- Свататься ходил.

Да что ж такое и этот туда же!

- Решил завязать с беспутной жизнью и осесть? - покивал я. - Похвально, но дай угадаю, кто-то из родных был против?

- Папаша. Наотрез. А я ж не с пустой мошной пришел, с подарками, - в голосе Одинца звенела тоскливая обида. - Родитель с братьями поймали меня, когда я ночью выкрасть ее пытался. Отлупили, все, что было при себе отобрали, потом в яму кинули, грозились как подтухну в реку бросить да ракам скормить.

Жестко они. Видать, там, в натуре, сокровище, а не девица, чтоб за первого же нескладного фраера выдавать.

- И кто у нас избранница?

- Мельника Лебедя дочка. Весенка.

Мельники они такие. Богатенькие. Что Лебедю какой-то прыщ слюни на дочурку пускающий? Тля. Им бы князя какого, либо принца заезжего.

- И давно вы с ней… дружите?

- На торге местном встретились. Заговорили. Понравились друг другу. Вот я и решил…

Одинец отвернулся, смахнул выступившую слезу.

- Это тебя боги покарали за то, что ночью без спросу с боярского подворья сдернул. Хорошо, живой остался. Как сбежать из ямы сумел?

- Она помогла. Следующей ночью слегу с перекладинами мне опустила, поесть принесла.

Это хорошо. Значит взаимность у молодых, действительно, есть.

- Где живет мельник твой?

- Первая весь по дороге из Вирова мимо причалов.

О, да это ж Дивея нашего деревенька, Сашкино наследство. Знаем-знаем.

- Не унывай, бродяга! Навестим твою Весенку, поглядим что там за папаня-упырь над женихами глумится. Авось, придумаем чего.

Одинец окрыленный моим обещанием умчался помогать разделывать кабанчиков, а я задумался о Младине. Что мне с ней делать ума не приложу. Сдернул девку с теплого, насиженного места, таскаю по лесам, в авантюры втягиваю. Смотрит на меня как на бога.