Чужая земля

-- Я давно хотел перемен, царевна. Я простой воин, но даже я видел, сколь жадными становятся жрецы, как запускают руки во все кладовые, и в законы, и в торговлю… Сегодня будет отдых, завтра приедет Сефу с новостями…

-- Откуда ты знаешь?!

-- Мы встретили на дороге гонца от него. Так вот, завтра мы будем решать, что делать.

До завтра мне нужно будет решить, кого из богинь всего пантеона «оставить существовать». Пусть своя богиня-заступница будет и у женщин. Пусть они будут равноценны и равноправны.

Не хочу, чтобы через сотню-другую лет мужчины устроили то, что случилось на моей Земле.

Слишком сильна отдача от сжатой пружины. Искореженная психика детей, матери-одиночки, тянуще детей, избалованные мужчины, похожие на вечных подростков. Вдруг здесь, в этом мире, людям повезет?

Глава 18

Хасем рассказывал о подавлении восстания. Я не смогла есть, только пила. Это не Европа и никакого гуманизма здесь нет и в помине… Заметив мою реакцию, он сильно сократил рассказ. Но мне хватило и тех подробностей, что я уже слышала.

Нужно привыкать…

Я лежала в полной темноте, ставни закрыли из-за ветра, иногда, сквозь шум листвы, я слышала, как он кидает в стены и в окно горсти песка. Чужой мир и всё чужое… Откуда же у меня эти странные мысли о переустройстве системы?

Да, безусловно, я пользуюсь знаниями и понятиями своего мира, но с чего вдруг меня понесло править? Зачем мне нужно что-то исправлять?! Иногда появлялась мысль, что царевна не совсем ушла, что осталась какая-то глубинная её часть, именно та часть, которая любила этот мир, свою страну и своих людей.

Даже жесты её остались со мной…

От меня же – только воспоминания о моём реальном мире. И кошка. Это совершенно точно моя Бася. Как она могла попасть сюда в своём теле?! Что это за безумная игра? Я очень устала от этих мыслей, от собственной неуверенности, от страха…

Подтянув к груди тёплую Баську, я уснула.

После полудня вернулся Сефу и с ним ещё двое. Сефу сообщил интересную новость.

Пирамида обрушилась и погребла под собой мятежную царевну. Об этом объявили глашатаи по всему городу. Её, то есть, мой саркофаг упокоят рядом с мумией отца в одной из родственных усыпальниц – Джибейд торопится стереть память о прошлой династии.

Я была рада тому, что ожидание заканчивается. Но также, я понимала, что на совет меня пригласили исключительно из вежливости. Я не могла дать хорошей рекомендации. Я не могла ничем помочь.