Варвара выступает в поход

Например, матушку Ранию – ну и что, что из неверных, а танцует так, что не скажешь, сколько ей лет – когда встанет и поведёт бёдрами, пустит волну от кончиков пальцев и дальше, и мелко-мелко зазвенят монетки и подвески на тяжёлом поясе. Правда, таланты, которые сумели бы так же, попадались редко, но научить двигаться матушка Рания могла хоть кого. Её ученицы и при королевском дворе танцуют, понимать надо.

Всё было примерно понятно и шло по накатанной. Пока одной сумрачной ночью на порог заведения Сибиллы не привезли беспамятную дочь графа Ливарио.

Ночные стражи – те ещё заразы. Просто так к ним не попадёшь, они берут только сильных магов. Могут взять неумелого, но чтоб с потенциалом, и выучить. Берутся за любую работу – только плати. Охранять вельмож, купцов, караваны. Иногда даже и королевских особ. Завоёвывать замки и деревни. Отбиваться от врагов. Лучшие наёмные убийцы – тоже они. И работают преимущественно ночью, потому и ночные. Но бывает, и днём едут по городу, отворотясь не насмотришься – во всём чёрном с головы до пят, лица закрыты, как у прокажённых, одного от другого не отличишь.

А кто знает, может они и есть прокажённые, кто их видел-то?

И вот такой Ночной страж привёз Барбару Ливарио, ничего не соображающую от сонного зелья, и со связанными руками. Конечно, не один – за спиной у него стоял добрый десяток таких же чёрных, одни глаза сверкают, и то не всегда. Ничего не объяснил, сказал, что уважает её, то есть матушку Ворону, и просит об услуге.

Все знают, что она умеет хранить тайны, и что в её доме можно спрятать человека так, что не найдёшь. Вот он и просит – спрятать. И денег дал – столько, сколько она обычно за месяц тратит на расходы. Ну как было не согласиться? Да и страшно не согласиться! Откажешь ему, а он в лоб, и поминай, как звали?

Правда, тот страж был вежлив, и в лоб дать не спешил. Вместе с подручным своим, который нёс сундук с вещами, поднял девицу на верхний этаж, положил, и сказал – нужно приглядывать, пока действие сонного зелья не пройдёт.

И ушёл, оба ушли. А потом вернулся – тот ли, другой – кто их разберёт? Пригвоздил Сибиллу к стене суровым взглядом и поднялся наверх. Она сразу за ним не пошла, не сообразила. А потом двинулась-таки, и когда за шторку заглянула, то и увидела – девицу с задранной юбкой и этого вот с развязанными штанами. И он её вроде как по лицу бьёт и говорит, чтоб не смела помирать, и камнем каким-то на цепочке перед лицом водит.