В пепел. Кадет

Дари подумал, что вот так мог бы сиять почти родной ему провинциальный Праут, если бы… Если бы у его мэрии нашлись деньги на такую непрактичную дурь.

Центральная площадь, на которой они сейчас стояли, могла похвастаться аж двумя вокзалами, расположенными друг напротив друга: воздушным и железнодорожным. Именно через последний они только что и вышли в город, добравшись сюда паровозом и без лишних приключений. А теперь рассматривали два широченных проспекта, идущих налево и направо, и не могли определиться, какой им нравится больше: газовыми фонарями оба светились одинаково ярко.

Прямо напротив входа, за роскошным новым фасадом второго, воздушного вокзала, скорее угадывались, чем были видны огромные туши аэростатов, закрывшие половину ночного неба.

Определиться с выбором помог кучер пролетки, подкативший прямо к крыльцу и лихо затормозивший возле высокой представительной рессы.

– Куда доставить, сиятельная?

– В приличный отель, – решилась она после секундной паузы.

– Знаете подходящий?

– Как не знать? – удивились в ответ. – Присаживайтесь, доставим в лучшем виде.

– Далеко? – уточнила дама, устраиваясь на сиденье за спиной возницы и внимательно присматривая, чтобы двое ее слуг аккуратно разместили рядом баулы и пару шляпных коробок.

– Нет, сиятельная. Совсем недалеко. – Извозчик оценил багаж, сообразил, что тот из мужчин, который постарше, скорее не слуга, а телохранитель, и окончательно определился с отелем. – За пять минут домчим.

– Не нужно.

Мчать. – Охранник уселся напротив рессы, жестом отправив более молодого парня на козлы. – Мы не настолько торопимся.

– Понял. Не извольте беспокоиться. – Тот щелкнул вожжами и тронул лошадей, заворачивая их направо: – Пош-шла! Пошла помалу.

Дама больше не сказала ни слова, зато парень, что сидел рядом с кучером, трещал без умолку, успев за короткую поездку перебрать все возможные темы: от яркости фонарей и витрин до цен на капусту у местных зеленщиков.

– Вот ведь балаболка неугомонная, – буркнул ошарашенный мужик, выгрузив пассажиров и отъезжая от роскошной гостиницы.

– До утра в ушах звенеть теперь будет.

И сам не заметил, что лиц ни рессы, ни ее телохранителя не запомнил. Вообще. Лишь языкатого парня, все время сидевшего к нему правой щекой с длинным шрамом от брови до подбородка. Ну, если совсем уж по правде, так только шрам и запомнился. Не говоря про то, чтобы расспросить приезжих, кто они да откуда.