Наследник

«Мало мне было слабительного, стимуляторов и ртутных биодобавок, так теперь еще и желчегонное с кроветворным добавилось. Этот дятел что, думает, что у меня анемия и камни в желчном пузыре образовались? Впрочем, чему там думать, вся голова одна сплошная кость!.. Слава богу, что хоть его пилюли удается потихоньку выплевывать. Иногда».

Глубоко вздохнув, и одновременно с этим стянув все тепло из тела в сосредоточие, Дмитрий (а теперь он называл себя так даже в мыслях) ровно выдохнул — и вместе с этим выпустил обратно тепло.

Вдохнуть-выдохнуть, опять стянуть все тепло, выдохнуть и выпустить его обратно — раз за разом, повторяя привычный цикл. Сосредоточие засияло маленькой звездой, посылая волны по всему телу, ток силы проходил ровно и почти без помех — сначала запекло в спине, затем приятно потеплели ноги и руки, чуть-чуть зазудело на кончиках пальцев… Вот сосредоточие словно бы уплотнилось, ощетинилось короной мелких разрядов, замерло — и полыхнуло короткой и неимоверно горячей вспышкой боли, разом уменьшившись вдвое. А заодно высветив на пару долгих секунд удивительное в своей невозможной красоте плетение. Завораживающее, бесконечно сложное и пронизывающее каждую клеточку тела, свитое из толстых, средних и истончающихся в что-то совсем уж невидимое нитей самого разного цвета. Загадка, которая увлекала его, и чем дальше, тем больше! Тем временем боль утихла, унося с собой видение нереальности, тут же сладко-сладко заныло где-то под сердцем, легкая испарина пробила виски, а следом накатила приятная усталость и сильное чувство голода. Даже чересчур сильное, организм прямо и конкретно требовал — жрать! Нет, можно конечно и покушать, но лучше бы, хозяин, просто и без ограничений — пожрать. И лучше всего, чего-нибудь мясного.

Бхуррр!

Привыкшая к особенностям аппетита царевича сиделка тут же скользнула за дверь, с тем, чтобы через краткое время вернуться, неся в руках широкое плоское блюдо из потемневшего от времени серебра. Поплыли по воздуху вкусные ароматы…

— Во-от так!

Худенькое тельце подтянули повыше, подложив под голову и спину дополнительную подушку.

На грудь застелили холщовую тряпицу, затем на колени поставили глубокую плошку с нежнейшим пюре. Из обычнейшей белорыбицы, чуть приправленной луком — ибо картошка в это время еще даже и экзотикой не была, по причине полнейшего своего отсутствия. Правая рука довольно уверенно подхватила резную деревянную ложку, чуть зачерпнула и поднесла к губам.