Наследник

И кто остался при великом князе? Он, митрополит Макарий, да князь Курбский, вот и все.

Служка, двигаясь неслышимой тенью, принес и поставил простой деревянный кубок с горячим медовым сбитнем. А хозяин митрополичьих покоев, даже его не заметив, сокрушенно вздохнул и покачал седой головой: что-то будет дальше? Нрав великого государя переменился, от прежней мягкости, почитай, ничего и не осталось — жестокосерд, скрытен, на ближних своих глядит так, будто в чем подозревает… Охо-хо, как-то оно сложиться дальше? Впрочем, как бы ни переменился Иоанн Васильевич, одно у него осталось по-прежнему.

Даже более того — как начинает вести речь о детях своих, так явно умиротворяется, а если касается первенца, так и вовсе светлеет ликом. Радует его наследник, радует. Смышленостью своей, даровитостью, разумением, а особенно — тем, как держит себя. Будто и не девять лет ему, а все пятнадцать. Истинная царская кровь!.. Макарий огладил бороду и внезапно вспомнил то, что видел сам: седьмицы две назад, на утрене в Успенском храме, дядя наследника боярин Никита Романович положил племяннику руку на плечо. Вернее, попытался положить, так как ее тут же резко сбросили — и окольничий Захарьев-Юрьев повторять свое начинание не рискнул. Потому как не в том уже возрасте царевич Дмитрий, чтобы ему прилюдно обиды чинить. Хм, правду, значит, ему поведали — не терпит мальчик чужих прикосновений, только от батюшки, братьев да личной служанки. Нелюдим, на сверстников внимания не обращает. Занятно… Еще людишки поговаривают, что временами у него очень тяжелый взгляд становится — особенно, когда он чем-то раздражен. И веет чем-то таким, нехорошим. Собственно, именно это и послужило одной из причин сегодняшнего приглашения наследника на небольшую беседу. А второй причиной была необходимость совета государю — вчера он, радостный и одновременно слегка озадаченный, поведал Макарию о просьбе своего первенца. Который очень настойчиво пожелал научиться лекарскому делу, видя в наставниках личного царского врачевателя Арнольда Линдзея. Хм, не только личного, но и вообще единственного на данный момент. Потому как врачеватель Ральф Стендиш второй месяц не встает с ложа, и по всему, вряд ли вообще когда-то встанет, медленно угасая от грудного кашля. Что же он за врачеватель такой, чтосамого себя вылечить не в состоянии? Тьфу!..