Наследник

Читать скоропись без хорошей подготовки было очень трудно, а зачастую и вообще невозможно.

[9] Урок – задание.

[10] Церковнославянское название любого раздела Псалтиря, библейской книги Ветхого завета. В такой раздел входит от 6 до 9 молитвенных псалмов.

[11] Агапий в переводе с греческого – Любовь.

[12] Чтобы писать гусиным, да и любым другим пером, его вначале требовалось заострить, причем строго определенным образом, а потом еще и легонько расщепить. Очень специфический навык…

[13] Производное от имени Евдокия.

[14] Священнослужитель, ранним утром и вечером читающий молитвы в Крестовой комнате.

[15] Ночному горшку.

[16] Шелка.

[17] Да, учитель.

[18] Рукописных копий.

[19] Евангелие.

[20] Испанском.

[21] Этаж.

[22] Совместно с Бронным, Пушкарским и Стрелецким приказами выполнял функции, аналогичные современному Министерству обороны.

[23] Библиотеки.

[24] Небольшой столик для еды.

[25] То есть наставник малолетнего царевича в воинских искусствах и верховой езде.

[26] Обучение/дрессура верховой езде.

[27] Одежды царской семьи хранились (и охранялись) наравне с драгоценной утварью. Отчасти из соображений безопасности, а отчасти потому, что они и в самом деле имели немалую ценность из-за многочисленных украшений и золотого шитья.

Глава 5

Глава 5

— Ногу вперед!.. И локоток на пядь повыше. Вот так.

Сшсих-ссию, сшсих!

— Три шага на меня!

Ссиюу-сшсих-сших-сшдонн!

Изогнутый булатный клинок «детской» сабли наследника, обиженно прозвенев, отлетел в сторону.

А боярин Канышев, скупым движением отмахнувшийся от его последнего удара, тут же нанес свой, примерно в треть настоящей скорости:

Сшдонн! Ссиюу-шихх!..

Словно легкую пушинку крутанув в руке тяжелую карабелу[1], боярин уложил ее на плечо, заученно-бездумным движением кисти отвернув от шеи тупую елмань[2]. Не менять же ему привычки из-за того, что в руке учебное оружие? Огладил короткую бородку, поглядел, как стоит мальчик и одобрительно хмыкнул — похоже, его наука все же пошла тому впрок.

Опять же, из трех последних ударов царевич один отбил, а от двух смог (ну да, подыграл он ему чуток, подыграл!..) уклониться, а значит не все так безнадежно, как думалось…

— Хорошо. Теперь, Димитрий Иванович, поиграй-ка малость сабелькой. До первой испарины — а потом, как передохнешь, еще и с копьецом потрудимся.