Наследник

Отварчику даст, рукой поводит — болячки как не бывало! А если сам сделать ничего не может, так говорит об этом честно, и к врачу направляет — причем его предварительный диагноз, сделанный без всяких там рентгенов и анализов, всегда подтверждался. Вот только последние пару месяцев он все чего-то не в духе... Нет, вообще-то и до этого мог так глазищами своими зыркнуть, что любой на месте обмирал, но теперь его взгляд и вовсе стало невозможно выдержать. Как-то еще молоко по деревне не скисает?.

Услышав тоненький скрип рассохшейся калитки, травник (по крайней мере, сам он предпочитал называть себя именно так) неслышно вздохнул и сел напротив нежданного гостя:

— Давно болит?

Капитан как-то рвано кашлянул, но ответил все же предельно спокойно:

— Два года.

— Встань. Повернись. Подними правую руку. Вот здесь и здесь у тебя немеет и перехватывает. Верно? Садись.

Стряхнув руки, словно бы они побывали в воде, хозяин дома спокойно поинтересовался:

— А что говорит наша бесплатная медицина?

Медицина, как это ни удивительно, говорила исключительно матом.

— Меньше экспрессии, молодой человек, меньше. Карточку не догадались с собой прихватить? Вот и славно. Так, что у нас здесь?

Видя, как обычный деревенский знахарь бегло читает мертвую латынь, написанную к тому же на редкость неразборчивым "врачебным" подчерком, Георгий не выдержал.

— Прости... те.

В глазах военного мелькнул едва заметный отблеск надежды.

— Мне можно помочь?

И по-своему истолковав тягучее молчание, спокойно добавил:

— Любую цену.

Виктор Николаевич мельком поглядел на гостя незваного и вернулся к пролистыванию весьма пухлой медицинской карточки — а капитану-мотострелку ничего не оставалось, кроме как терпеливо ожидать окончательного вердикта. Пять минут, десять... Чтобы хоть как-то отвлечься от тоскливой тишины, Георгий заскользил взглядом по книжным богатствам хозяина, все больше и больше удивляясь сельскому "экстрасенсу" — на слегка потемневших от времени полках спокойно соседствовали "Фауст" философа Гете и "Наука побеждать" генералиссимуса Суворова; самоучитель санскрита лежал на «Истории государства Российского»; краснел затертой обложкой «Большой анатомический атлас», оттеняя своим видом невзрачное, но не менее толстое издание «Месторождения Южного Урала».