Рецепты Апиция. Любимчик Вулкана (I)

Гормоны кипят, нормальных мыслей нет, одни зверские инстинкты остались.

Туман поплыл очень плотный и первыми затихли звери в хлеву.

Маний продержался чуть дольше благодаря повязке на лице, но тоже отрубился: я слышал, как звякнули доспехи при падении. Мог бы и присесть, знал же, что будет! Зря его предупреждал, что ли?

Я не контролировал обстановку в лагере, только каким-то шестым чувством понимал, что вот ещё один присоединился к групповому сну. Вот ещё двое. И ещё. А вот на одного стало меньше. Наверное, умерла одна из жертв этих извергов.

Остановился я только когда почувствовал, что новые существа больше не засыпают. Значит, или убежали, или все спят.

- Так, бравые войны. Обстоятельства изменились. Я лично посмотрел, что тут творится. Режем всех!

Я ожидал чего угодно, но только не радости. Все прям возликовали! Смутно догадываюсь, что, должно быть, Масер им рассказал, что здесь творится. А они ребята простые, именно так представляют себе справедливость. Веселее, конечно, зверьми эту мразь затравить, но это ж придётся делиться удовольствием с толпой незнакомого народу.

«Ваэ виктис!» Горе побежденным! Этот принцип - одна из форм римской культуры, можно сказать, столп, поддерживающий общество. Римляне не жалеют врагов, особенно находящихся у них под пятой. Где-то здесь же лежит и их любовь к гладиаторским побоищам, публичным казням и прочим кровавым формам древнего театра. В отличие от меня, памяти из цивилизованного будущего, в них нет колебаний, нет сомнений, когда встаёт вопрос убить или не убить.

Есть у принципа и ещё более гнусная сторона: дезертиры именно так поступали с захваченными людьми, руководствуясь всё теми же упомянутыми словами. Многие и в частной жизни применяют его к рабам, бывает, что и к слугам-негражданам. И это не осуждается. Римское право, которым так восхищаются в будущем, очень избирательно.

- Так! Мания не прирежьте, а то ишь, как обрадовались! Он вон в том хлеву, - показал я на... кхм... строение. Шалаш, наверное, самое лестное, как я могу его определить. Кроме частокола и рва в лагере всё остальное вот такого типа. Даже не бараки, а дырявые навесы.

Мужчины начали радостно разбредаться.

- Да! - крикнул я им в догонку. - Тех, кто побогаче выглядят - вяжите. Надо будет поспрашивать, где добро прикопали.