Рецепты Апиция. Любимчик Вулкана (I)

Первым, задержав дыхание, затащили в туман больного, и только потом в него вошёл я. Вдохнув полной грудью это марево, порождённое чудовищами, я почувствовал, как их воля входит в меня вместе со вздохом. Но я мог бороться. Интуитивно понимал, как это делать.

И мог защитить свою жертву от перехвата контроля. Видимо, я всё-таки был способен управлять спящими и раньше, просто не хватало вот этого бессознательного понимания, как это делать. Ну, вроде как все в теории могут знать, что жонглировать тремя шарами возможно.

Но попробуй-ка, если никогда этим не занимался!

Вот и тут что-то такое же. Как только псы попытались захватить моё сознание, я это воспринял так, будто кто-то обхватил мою кисть и помогает жонглировать. То есть фактически, псы меня тренируют сейчас.

Я уж было обрадовался, подумал, что и без всяких жертв справлюсь, однако выяснилось, что я боролся только с одной тварью. А потом подключилась вторая, и третья. А их тут, между прочим, целых восемь! Весь выводок тут!

На последней крохе разума я всё-таки сделал грязное дело: и гимн пропел, и жертву принёс.

Помогло! С тремя я вроде как даже справляюсь, могу им противостоять! Только почти мгновенно в дело включились ещё двое.

Тут уж выбора не оставалось. Я просто-напросто сбежал из тумана. Потом ещё около четверти часа приходил в себя, пытался понять: я под контролем или нет?

Все мои спутники молча смотрели за мной, но даже словом не обмолвились. Я приказал им быть настороже.

Особенно Септимию трудно пришлось.

Он натура болтливая, любопытная. Мальчишка всё-таки, несмотря на то, что во взрослого играет. В этот раз он молодец, сдержался.

Но и объяснять я ему ничего не стал, просто взял одного из рабов под контроль, попробовал способность. Он и так всё понял, похоже. Как и остальные. Они знали, что я только усыпляю, а управлять не могу.

Но и сейчас контроль ограниченный. Скажем, я не могу заставить поднять руку, или присесть. Всё как и должно быть, когда имеешь дело со сферой божественного.

Я могу побудить к какому-то не слишком конкретному действию, вроде поддерживать огонь в костре. Но повелеть взять вот именно то полено с тремя сучками и забросить в огонь - нет.

Каждый мой «приказ» должен оставлять какое-то пространство для свободы воли, для манёвра в его рамках, хоть отказаться полностью от выполнения и невозможно. Уверен, что как-то так же боги с нами, смертными, играются.

Да и сам приказ - это не что-то облечённое в слова.