Пособие для наемника

— Зови.

Голос у императора был ясным и... Эмрис бы сказал — «мужским». Таким голосом раздают команды солдатам, а не распоряжения управителям дворцовых завтраков.

— Ждите за дверью, — приказал Аерон, и Эмрис, вошедший в просторное помещение, от которого веяло бесконечной работой, почувствовал за спиной пропасть: он остался без сопровождения. Когда дверь за ним затворилась, пропасть превратилась в непроходимую стену, отрезающую путь к отступлению.

Эмрис гаркнул на себя: он что, проделал весь этот путь, чтобы отступать?! Нет уж! Что там говорил «важный хер»? Поклон? Нет проблем!

Железный отвел руку в сторону, другую руку приложил к груди, выставил вперед ногу и наклонил голову.

Аерон, как обычно стоявший между массивным письменным столом и окном, с пачкой бумаг в руках, оглянулся на Эмриса вполоборота, осмотрел сверху-вниз и изрек:

— Весьма коряво, барон. — Он вернулся к бумагам и, дочитав верхний лист, переложил в конец пачки. — Но ваши способности, я полагаю, куда полезнее умения стоять в позе, которая позволяет палачу с большим удобством отрубать голову.

Эмрис выпрямился, равно оглушенный рассуждением императора и его будто между прочим брошенным «барон». Аерон на визитера больше не смотрел, и Эмрис получил несколько мгновений, чтобы разглядеть государя.

Император напомнил Эмрису самца рыси в самом расцвете сил. Он был чуть уже в костях, чем сам Эмрис, сухой, поджарый, будто готовый к рывку в любой момент времени. Подтянутый, Аерон выглядел как мужчина, который никогда не пренебрегал тренировками.

Взгляд Эмриса прошелся по облачению монарха: камзол из черного сукна опрятен и застегнут на все застежки (он выручил бы за него достаточно, чтобы кормить всех своих людей полгода!); пояс из кожи тончайшего дубления закреплен безукоризненно (он бы точно отбил стоимость «арозанского вина»!). Два кинжала — оба с правой стороны — говорили о знакомстве Аерона с военными обычаями портового торгового города Талассия и о том, что император находит их не лишенными смысла.

Руки у императора скорее рабочие, чем ленные — видно и мелкие шрамы, и некоторую огрубелость кожи. Судя по лицу, государю что-то около тридцати. Плюс-минус. Коротко остриженные и чуть торчавшие надо лбом волосы в отблесках полуденного солнца напоминали Эмрису ядрицу красного дерева.