Пособие для наемника

Эмрис нашел своих ребят в одной из караулок, где традиционно размещали охрану прибывающей знати. Служка проводил его. Ребята не выглядели обиженными — у них была снедь и, кажется, пиво или эль. Увидев капитана, полторы дюжины наемников вскочили с мест. Им тоже пришлось не по себе остаться без капитана в незнакомом месте.

Эмрис не был готов к большим разговорам, но пару слов для ясности сказал, в том числе упомянул, что император обмолвился о каком-то предстоящем деле и рекомендовал переформировать отряд.

— Он сказал воспользоваться вороном, но что-то я не слишком этому доверяю.

Так что Эван, проспись как следует, завтра поедешь назад в Редвуд, — распорядился Железный.

— Да почему я? — вмиг застонал Эван. — У меня и так уже мозоль на яйцах.

— Приложи к ним крапиву, — посоветовал Эмрис и вернулся к главному. — У тебя язык подвешен получше, чем у Крейга, останешься за главного до моего возвращения. Если что, сможешь договориться с местными. Только, пожалуйста, не огрызайся с каждым первым. А Крейг пусть едет сюда.

Пригодится распугивать всех своим видом.

— Ла-адн, — только и протянул Эван. — Какие еще будут перестановки?

Эмрис рассказал, кто остается, кто уезжает, а кому следует прибыть, не затягивая.

Только вернувшись в комнату в ту ночь, он, наконец, осмыслил все. Кажется, Аерон в самом деле затеял своеобразное состязание с пленением Норга не просто так, и имел виды на удачливого ловкача. Какие именно, Эмрис не понял: Аерон не сказал ничего конкретного. Только «потом куда-то с кем-то поедешь, посмотришь, как делается что-то».

Все. Не сказать, что это походит на исчерпывающее объяснение его дальнейшей судьбы.

«И все же это куда лучше, чем участь Норга», — подумал Эмрис, стоя перед зеркалом.

На другой день по прибытию в столицу бывшего главаря шайки публично вздернули. Если подумать, ужасно несчастливая судьба оказалась у парня: сначала объявили на него открытую охоту, тесня с насиженного места или вынуждая окапываться, потом среди ночи оглушили в собственной спальне, везли, как выдранную бабу брошенным через седло с мешком на голове, и под конец, когда мешок стянули, и из глаз перестали литься слезы от внезапно острого, яркого света, Норг осознал себя стоящим на эшафоте посреди городской площади.

Толпы зевак глазели на него в ожидании крови, в то время как сам он едва мог стоять. Глашатай — не то сбоку, не то сзади, зачитал приговор. Император огласил, что все они обязаны этим актом справедливости новому барону Редвуда, Эмрису Железному.