Пособие для наемника

Одно дело услышать такое в походных лагерях — там лорд-не лорд, а все выражаются, — но на светском приеме? От императора?

— Я, император Деорсы, вверяю ей всего себя, — продолжал паясничать император, раскинув руки, в одной из которых все еще болтался наполовину опустевший бокал, — а она тревожится о мнении сторонней женщины!

Идель шагнула к императору и, положив ладони на плечи, немного угомонила монарха. Забрала остатки вина и, вернувшись к парапету, приложилась сама.

— Твоей жены, — поправила леди после глотка.

— Которая непременно нажалуется своему брату, что ты не позвал ее сегодня. А от Легрейфа и без того много проблем.

— Но даже он согласен со мной в том, что ты превосходишь женщин империи, как луна в небесах превосходит отражение звезд в смрадной луже! — Император пел менестрелем, и в его разномастных глазах Железный читал бесконечное, почти ребяческое веселье.

Едва Аерон приблизился к Идель, чтобы, видимо, снова обнять, как та, откровенно рассмеявшись, накрыла лицо императора ладонью и оттолкнула.

Оттолкнула в лицо. В лицо, повторил про себя Железный. Как отталкивают приставучих собак.

Да, пренебрежение в этом жесте было наигранным, и по движению женской кисти только слепой бы не понял, что в обращении с Аероном Идель деликатна и мягка. Да, тот смеялся тоже. Но у Эмриса все равно глаза полезли на лоб, потому что он не мог представить себе ни одной ситуации, когда бы кто-нибудь обращался с императором в такой манере. Еще и при публике!

Создатель! — в ужасе вскинулся Железный.

Да она определенно «та самая» леди Греймхау, кем бы на деле она ни была! Она же веревки из императора вьет!

Прежде, чем на него обратили внимание, Железный поборол изумление и снова уткнулся в бокал. Пусто. Как жаль. Интересно, они услышат, как он сопит в пустую емкость?

— Кстати, а где, собственно Элиабель? — поинтересовалась леди.

Аерон махнул рукой, давая понять, что тема закрыта: об Элиабель, жене, и Легрейфе, шурине, он хотел говорить сейчас меньше всего. Да и компания неподходящая: барон услышал достаточно.

Идель нисколько не расстроилась. Только пожала плечом и уставилась на Эмриса. Железный хрюкнул в бокал с вином, и эхо, раздавшееся из сосуда, выдало, что тот давно опустел. У императора затряслись плечи.

— Как вам здесь, барон? — Обратилась Идель, полностью игнорируя замешательство Эмриса. Стараясь делать вид, что не происходит ничего из ряда вон выходящего, тот прочистил горло и сказал:

— Ничего не понятно, если честно.