Пособие для наемника

Раздражение на герцогском лице красноречиво намекнуло Эмрису, что лучшим решением сейчас стало бы оставить компанию Теоданиса. Потому Железный поклонился, обозвал в душе Теоданиса «Багровой Рожей» и направился к ближайшему слуге. Не для того, чтобы, конечно, узнать путь в библиотеку, но за тем, чтобы еще немного выпить.

Только когда сумерки сгустились до красок ночи, Эмрис отделался от всяких компаний. Барон Риньи утащился спать. Вернее, его утащили, под руки с двух сторон (лорд-камергер при этом брезгливо поджимал губы и указывал, куда волочь наполовину обмякшее тело).

Рейберт откровенно охаживал какую-то даму не особо высокого статуса, имя которой Эмрис не запомнил, хотя ему говорили. Крейга в последний раз он видел с час назад приударяющим за рыженькой служанкой. Похоже, его не хватятся, решил мужчина, и, присмотревшись за вечер к входам и выходам, направился в дворцовый сад. Раскидистый, полный укромных недоосвещенных уголков и лавочек, где можно укрыться с красоткой или перевести дух в одиночестве.

Еще — как следует продышаться от выпитого хмеля. Может, и не стоило так налегать, но, черт возьми, без этого он бы точно скрючился от напряжения в местном крысятнике!

Выбравшись на одну из аллей, Эмрис огляделся и, удостоверившись, что посторонних нет, пробормотал под нос несколько крепких выражений. Все, что он думал о бесконечном театре оскалов. Потом запрокинул голову, глубоко вздохнул и заприметил краем глаза какое-то движение неподалеку.

На скамейке чуть впереди сидела Идель — несмотря на ночь, Эмрис не мог ее не узнать. Во-первых, она находилась не более, чем в дюжине шагов, а во-вторых огненные всполохи факела, установленного на мощенной дорожке, достигали ее и ложились тенями на золотистую в ночи щеку. Даже сейчас ее профиль отличался особенным изяществом.

Выглядела леди как человек, разбитый усталостью. Похоже, тоже решила скрыться в тени от чужих глаз. Железный мог ее понять. Недоумевал только, почему она не пошла отдыхать в отведенные покои.

Наверняка, как благородная дама, могла сослаться на головную боль или использовать еще какой благовидный предлог, чтобы послать все в пекло.

И почему для мужиков никто не придумал благовидных предлогов?

Эмрис припомнил, как Идель говорила императору, что едва успела к празднику. Возможно, у нее позади был долгий путь. Железный подумал, что в такой ситуации ее бы точно извинили, уйди она отдыхать раньше.