В пепел. Шпион

И закроется совсем, так что потом уже никогда не достучимся. Это все, чего ты добьешься.

Ресса замерла, так и не дойдя до порога.

— Вы уже пытались?

— Да. Но без толку. Она считает, что все с ней в порядке и с мальчиком у них все как раньше.

— Не понимаю.

— Конечно, не понимаешь. Ты же ресса. Страшилками про Шоргуа, что ломятся в чужие головы, тебя небось с детства пугали, так?

— Так.

Бабушка кивнула:

— Ты с этим выросла и никогда не сомневалась в реальности таких вещей. А для нее это как сказка. Так что нет, логика тут бесполезна.

Она должна почувствовать, что с ней что-то не так. Сама. Других вариантов нет.

— И что теперь?

— Пока — ничего.

— Ничего не сделать? Даже если попросить Шоргуа?

— Насильно? Нет. Повторюсь: чужое из своей головы она должна вытряхивать сама, сначала поняв, что оно чужое. И потому мальчику лучше быть рядом, а не носиться неизвестно где.

— А где он?

— Догоняет того, кто с ней это сделал. И поверь, он очень зол. Очень.

Глава 8

Место Пеплу оказалось незнакомо.

Совсем. Начиная от обстановки и кончая видом из окна. Очень эффектным видом, кстати, — панорамным. Но эту панораму он точно никогда не видел, как и этот город вообще.

Если бы Дари спросили, на чем держится его уверенность, он ответил бы: цвет. Общая гамма была «не той». Непривычно светлой, если говорить коротко. Вот Праут, например, всегда воспринимался им рыжим; Реска — серой; Сонресорм выглядел розовато-бежевым... А кварталы, что сейчас лежали внизу, смотрелись почти белыми.

С графичными контрастами непривычно черных крыш и темной зелени многочисленных парков. Нет, тут он точно никогда не бывал, но что именно сейчас видит — уже догадывался.

Насагонт. Столица Сиенуры. Кое-что об этом городе Пепел читал.

Много читал, если уж начистоту.

И совсем не удивился, когда услышал чужую речь из уст холеного господина, ловко подцеплявшего вилкой кусочек ветчины — розовой и одуряюще ароматной:

— Вусли, я устал тебе повторять: если продолжишь настаивать, оно выйдет тебе боком.

Причем очень неудобным.

Сложностей с пониманием сказанного у Дари не возникло: этот язык он всегда учил охотно и владение им считал для себя нужным. Так что сейчас говорил на нем ничуть не хуже, чем любой из тех, кто в Сиенуре родился.

— Не соображу, почему вы решили сделать из этого проблему, — откликнулся второй из собеседников — темноволосый, вызывающе красивый и... очень похожий на свои фотографии, которые Эрдари держал в руках совсем недавно.