Зеркало-1. Зеркало отчаяния.

Думаю, матушка-настоятельница уже в курсе. 

Что именно должна была знать настоятельница, Лира спросить не осмелилась. А ласковый летний ветерок играл с листками, то показывая слова, то вновь убирая их от любопытных солнечных лучиков.

Дражайшая падчерица.

Ваш отец болен, и мы опасаемся, что он не проживет и месяца. Вам следует немедленно выехать домой, если вы хотите застать его в живых.

Дано в Донэре, семнадцатого червеня.*

Лорена, герцогиня Домбрийская.

* Календарь ромейского года – с января месяца. Так же двенадцать месяцев, названия: стужень, лютень, морозник, протальник, травник, червень, листвень, сытень, живень, сонник, листопадник, снежень.

Прим. авт. 

Мачеха, не мать. Родной матери у Марии-Элены уж лет двенадцать как в живых не было. А теперь умирал и отец. И что-то ждет ее впереди?

С таким и взрослому человеку справиться сложно, а уж семнадцатилетней соплюшке, которая последние десять лет провела за стенами монастыря? Конечно, Мария-Элена не ждала от жизни ничего хорошего.

***

Матушка-настоятельница всегда знает о том, что происходит в монастыре.

Иначе – лишается своего поста и власти. 

Она знает, кто ворует с монастырской кухни еду, кто из монашек молится искренне, а кто по обязанности, кто из воспитанниц любезничает со смазливым конюхом, и кто по ночам читает под одеялом непристойные вирши площадных поэтов. Работа такая…

О письме она тоже узнала достаточно быстро. Донесли.

Привилегия герцогской крови – у Мария-Элены была своя комнатка. Крохотная, в ней помещались лишь кровать, узкий шкаф и таз для умывания, но и то уже благо.

Ей не приходилось делить спальню еще с десятком девиц. Она могла остаться одна хотя бы ночью, только вот как же тяжелы были эти ночи. В узкое окошко-бойницу почти не заглядывал свет, и иногда девушка чувствовала себя, как в темной ледяной яме. Словно в погребе.

Когда-то Силанта заперла ее там… как же она кричала, колотила по двери, срывая ногти, звала… и никто, никто не пришел.

И сюда никто не пришел, молись, не молись.

Отец умирает. Все…

Сейчас тоже никто не придет.

Ан нет, дверь скрипнула. По традиции, засовов на дверях в монастыре просто не было, редкое исключение составляли покои настоятельницы, а остальные…

Что тебе скрывать в божьем доме?

 - Мир душе твоей, дочь моя.

Мария-Элена вскочила с кровати так поспешно, словно та задымилась. Опустилась на колено, коснулась губами протянутых ей четок.

 - Благословите, матушка.

 - Да пребудет над тобой милосердие Ее.