Лес на Той Стороне

Звездный мир отступал, как вода, оставляя живого человека на берегу обыденности…

Легкая стройная тень Девы проплыла к окну, но задержалась и вдруг обернулась к Зимобору. По его лицу скользнул невидимый, но ощутимый взгляд, повеяло ландышем — запах был свежий, сладкий, прохладный, тревожащий и манящий.

— О чем грустишь, ясный сокол? — шепнул прямо в уши нежный голос, и мягкое дуновение, как бесплотная, но теплая рука, ласково коснулось щеки. — Отец твой хорошо свой век прожил, рубаха его души вышла белая и гладкая, и в Ирии не придется ему стыдиться узлов и пятен.

И не чужие его там ждут, а предки и родичи, деды и бабки, пир ему приготовили, да не простой, а свадебный. Невеста его — лебедь белая, краса ненаглядная. Нет там болезни и старости, нет тоски и печали, только юность цветущая и радость несказанная до конца времен. О чем грустишь?

— О себе, — честно ответил Зимобор.

Он не знал, произнес эти слова вслух или скорее подумал, но та сущность, что говорила с ним, смотрела прямо в душу.

Это была сама судьба, общая для всего людского рода, но своя для каждого.

— Отец умер, своего наследника не назвал. Я — мужчина, а сестра старше и родом знатнее, ее мать — верховная жрица, а я же на святилище дружину не поведу, и жены у меня нет, чтобы дать смолянам другую княгиню и жрицу ей на смену. Не хочу над отцовской могилой с единокровными сестрой и братом воевать, а добром они не уступят.

— Хочешь, я тебя сделаю смолянским князем, — легко пообещала темнота, и парящие звездные искры задорно мигнули.

Кроме этого звездного блеска, Зимобор не видел ничего, но голос был так звонок и нежен, навевал образ такой красоты и прелести, что захватывало дух и все тяжелые мысли исчезали.

— Раздора в роду не хочу и своей кровной родне вреда не пожелаю, — тихо ответил он.

Когда тебя спрашивает такой собеседник, надо очень и очень хорошо подумать, прежде чем отвечать.

— Как скажешь, так и будет, — невидимо улыбнулась звездная бездна. — С древних веков обычай ведется: о чем спор зайдет, то поединком решают.

Зови на поле того, кто не хочет признать тебя. Если вызовется быть тебе соперником младший брат, выходи на бой без тревоги — победа будет твоя. А сестра от поединка откажется — значит, опять твоя победа.

— Нет, она упряма. — Зимобор покачал головой. — Так просто не отступит. Она потребует «сиротского права»[9] и выставит против меня своего человека, варяга. А это боец крепкий!

— «Сиротское право»? — Вила усмехнулась.