Лес на Той Стороне

Как и тогда, в темной бане, Зимобор не чувствовал своего тела, от него осталась одна обнаженная душа перед высшей, нечеловеческой сущностью, впустила ее в себя и была поглощена ею, слилась с ней, и вместе с этой сущностью он знал, как самого себя, безграничную черную бездну, где текут первозданные воды, ожидая, когда пламенный луч проникнет в них и зародит новую жизнь… Бездна всегда голодна в ожидании луча, она всегда ждет и жаждет. Бездна была в ней, а луч — в нем, как в каждом мужчине хранится искра животворящего Сварожьего огня, и эта взаимно дополняющая противоположность тянула их друг к другу и отталкивала.

Бездна стремилась к его огню, потому что такова ее природа и суть. Зимобор чувствовал разом и ужас перед ее поглощающей жадностью, и восторг — восторг божества, готового заново сотворить мир, ибо таково его предназначение…

И вдруг она отпустила его. Бездна закрылась, он снова был на поляне, а перед ним стояла девушка, настолько прекрасная, что даже выдумать такой красоты невозможно.

— Да ты садись, не стой, как молодой дубок. — Она указала на траву под деревом, и Зимобор с облегчением сел.

Легко ступая по траве и листьям, Младина приблизилась и тоже села. При движении ее рубашка вдруг стала полупрозрачной, и Зимобор, ясно видя очертания ее тела, почувствовал, как у него захватывает дух. Глупо простому смертному питать страсть к вещей виле, но все происходит только так, как она хочет, и, если она показывается ему в таком ярком, прекрасном телесном облике, значит…Свои ножницы она наконец положила, и Зимобор невольно бросил взгляд на орудие, которым были перерезаны жизненные нити всех, кто жил и умер с самого сотворения мира.

Сейчас они просто лежали.

Зимобора пробирала дрожь от такой близости к виле, а сама Младина рассматривала его с пристальным любопытством, видя насквозь все его прошлое, настоящее и будущее и выискивая там ответы на какие-то свои, только ей открытые вопросы. Душа холодела, а глаза восхищались ее чарующей красотой, бьющей в самое сердце.

Аромат ландышей кружил голову, Зимобор был во власти ее чар и ощущал себя не больше мотылька, которого девушка рассматривает, посадив на ладонь.

— Что же, обидела тебя сестра? — спросила Младина, и Зимобор вспомнил, как здесь оказался.

— Это не она! — Он решительно тряхнул головой. — Не знаю, княгиня это придумала или Секач, но не Избрана. Она не могла.

— А ты откуда знаешь? — Младина лукаво, с прищуром посмотрела на него, и ему стало стыдно.