Мыловарня леди Мэри

Довольный падре потрепал меня по голове, сказал, что очень рад возвращению моего разума, и отбыл, приказав обучить меня всему, чему только можно.

Матушка не посмела ослушаться, и всю неделю меня заставляли учить молитвы и жития святых. Религия здесь оказалась очень похожа на нашу. Особенно для меня, ведь я и у себя не особенно вдавалась в нюансы и тонкости веры. Есть Господь Бог, есть храмы и монастыри, иконы и свечи, есть матушки и падре, есть молитвы... Только Бог один, без всяких «отца, сына, и святого духа», и символ веры не крест, а спираль, которую и обозначают расслабленной кистью правой руки пятью точками по часовой стрелке, начиная со лба и заканчивая в солнечном сплетении.

Но я по привычке так и говорила – креститься, потому что здесь это называлось – обозначить движение к центру, к просветлению и мудрости, к бесконечному познанию себя и Бога...

Но что мне особенно понравилось: Бог этого мира не считал, что жена должна безропотно повиноваться мужу. Когда я задала матушке этот вопрос, она даже не сразу поняла, что я спрашиваю.

И это давало надежду на равенство полов и в светской жизни.

Чем ближе был отъезд, тем больше я волновалась. Я уже неплохо двигалась, правда, левая сторона слушалась намного хуже правой, из-за чего я довольно сильно хромала, и еще до сих пор с трудом говорила. Боль немного стихла, и теперь мышцы ныли скорее от непривычной нагрузки, чем от болезненных судорог.

За всю неделю я так ничего не узнала о том мире, что таился за стенами монастыря.

Матушка и монахини говорили со мной исключительно о религии, мама-Васка причитала, что я и так слишком напрягаюсь, и наотрез отказывалась рассказывать что-либо.

– Сама скоро увидишь, – говорила она, поджав губы, – совсем бедную девочку замучили. Не хватало еще, чтоб до дурноты заучили... только оклемался ребенок...

И спорить с ней было бесполезно.

Наконец настало утро отъезда. Я немного волновалась, но все прошло хорошо. Хотя в бричке без рессор, которую за мной прислал папенька, меня растрясло с непривычки довольно сильно.

Пока ехали, я заметила, что флора и фауна этого мира не отличается от нашего. Та же пожухлая трава, голые деревья, заросли камыша вдоль берега ленивой болотистой речушки... Те же лошади, коровы... Такие же люди, встреченные нами по дороге. Только тут явно глубокая старина, средние века какие-то. Ни тебе телеграфных столбов, ни асфальта на дороге, ни транспорта, кроме гужевого... То бишь лошадей всех мастей и размеров.