Целитель душ 3. Две стороны

Полночи меня гоняли, угрожали и пугали какие-то черти с мерзкими харями. Они гримасничали, противно верещали, болтали всякую чушь, подсмотренную в воспоминаниях моей жизни. События в игре, реальности и сне, переплелись каким-то причудливым образом, создавая ещё одну «особую» безумную реальность. Мне всё время приходилось прятаться, но меня неизменно находили, и пытались что-то забрать, что-то очень ценное. Это страшно пугало меня, и я постоянно бегала в безумной панике, и не могла придумать никакого выхода из этого состояния.

Не знаю, как долго это продолжалось бы, но пришёл Иннаэль и одним щелчком пальцев будто свет включил, разогнал их всех к чертям. Я испытала такое облегчение и благодарность ему за столь своевременное вмешательство, что самым бесцеремонным образом схватила его за руку и безостановочно трясла её, при этом всё никак не могла остановиться и бесконечно повторяла свои слова благодарности. Он долго молчал, потом приложив некоторое усилие оторвал от себя мою руку и заглянул мне в глаза. Ростом он на полторы головы выше меня и ему пришлось наклонился ко мне, чтоб наши глаза были на одном уровне, и лишь тогда, я смогла замолчать. В прошлом сне он выглядел немного иначе, вернее, я тогда смотрела на него взглядом маленького ребёнка, но сейчас я была взрослой собой. Тогда это был сон-воспоминание, теперь это был совершенно новый сон. Взглянув на него другим взглядом, я была потрясена до глубины души. Неужели пятилетний ребёнок мог это всё в нём выдумать? Да, я гений!

Он оказался очень худым, прям каким-то тонким, вытянутым.

Маленькое, кукольное, лицо, с широкими скулами и узким подбородком. Глаза были тёмно-синие, почти чёрные, но стоило ему хотя бы слегка пошевелиться в них вспыхивали голубые яркие переливы света, это сразу наводило на мысль, что он магическое существо. Губы выразительные и слишком пухлые для мужчины, особенно нижняя. Черная копна прямых волос была стянута сверху какой-то изящной красной тесьмой, и длиной они были чуть ли не до пояса. Брутальности в нём не было вообще никакой, поскольку он больше напоминал собой подростка, чем мужчину. Этакое олицетворение вечной юности, разве, что без прыщей, с идеально ровной и чистой кожей. Было что-то в нём азиатское, но, где я тогда могла увидеть подобного персонажа, в нашей беспросветной глубинке? Непонятно. В то, что я придумала его полностью с нуля, верилось с большим трудом.