Зов разлома

Печать большая и очень сложная, и руны так светятся, словно это звёзды на небе. И их так много, что весь круг сияет. А на нём стоит ладья. У нас на озере таких нет, даже приблизительно. На корме стоит огромный, как гора, конь, и грива у него до копыт свисает; у руля — мужчина. Только мёртвые они оба. Если подойти ближе, глаза коня начинают светиться, а ладья — поворачиваться.

Девочка поглядела на мужчин, те молча смотрели на неё. Хельга решила, что она плохо объясняет. Оглядевшись, девочка увидела прутик, подняла его и начала чертить им на земле.

— Вот такой круг, корабль стоял вот так, конь тут, мужчина тут, — начала ещё раз пояснять она.

— Малая, — начал Злат. — А там никаких ловушек не было?

— Ловушек не было, мама была, — чуть наклонив голову, ответила Хельга. — Или не мама: я же её не помню. Она звала меня к себе. Я вначале пошла, чуть в разлом не свалилась, а как магическим зрением глянула, нет никого — лишь облако белое. Я напугалась и назад побежала, дедушку вызвала, а он и всех остальных.

Снова повисла тишина, князья молчали. Хельга пощупала рукой лоб.

«Надо же! Гладкий — ни шрама, ни царапины. Интересно, целители больше зарабатывают, чем бытовые маги, или нет? Может, на целителя пойти учиться?»

— Вы подумали о том же? — Гостомысл посмотрел на друзей.

Те молчали. Тогда он подошёл к Хельге, тихонько дотронулся пальцем до её лба — и глаза девочки моментально закрылись, она начала оседать на землю. Гостомысл подхватил её на руки и, чуть улыбаясь, сказал:

— Пусть спит: и так вымоталась сегодня, да и меньше знает — мне же спокойнее.

— Если там могила первомага — запечатать её от проблем подальше. И защиту поставить, чтоб ни живой, ни мёртвый не прошёл, не пролетел, не прополз, — произнёс Злат Кожемякин. — Но сначала изучить надо. Вон Светлый ногой землю роет, сейчас точно побежит руны смотреть.

— Я и сам не отказался бы глянуть на плетение, поглощающее магию, — добавил Гостомысл.

— Тогда я первым пойду, — глаза Светлояра горели фанатичным блеском, — такая возможность раз в жизни выпадает, и то не в каждой.

— Нет, — Гостомысл покачал головой, — никем из вас я рисковать не стану. Злат, свяжись с хранителями, кто посильнее и потолковее.

— Сделаю, — кивнул Кожемякин.

— А теперь домой идите, не смею задерживать.