Зов разлома

Да и девочку женщина должна воспитывать. А ты чему её научишь? Проклятьям? Разломы защищать? Врагов убивать? У неё же магия есть, верно? А ты её не зарегистрировал…

— Может, магия и есть, — голос Гостомысла звучал холодно, — только она моя внучка. Чего вы все за неё переживаете? И чему я буду её учить — моё дело. Надо будет — я и косички плести научусь. А что не зарегистрировал, так Хеля у меня недавно — я должен вначале сам понять, чем она владеет.

— А я бы посмотрел на то, как ты косы плетёшь, — сзади раздался насмешливый голос.

Князья оглянулись: из портала вышел Светлояр. В руке он держал толстую пергаментную книгу и, к удивлению обоих князей, одет был просто: в обычную холщовую рубаху и штаны.

— Раз в год и солнце восходит на западе, — произнёс Кожемякин. — Светлый, тебя раздели по дороге? Где твои тряпки? Или ты огородами из дома уходил?

— Я работать собрался, — хмыкнул Светлояр. — В этом удобнее по тайникам лазать. Давно я так утра не ждал. Печать первых магов… Их уже пару столетий никто не находил.

Гостомысл, я тут думаю дом у тебя на озере построить: вид больно красивый.

— И ты тоже?! — Гостомысл посмотрел на друзей. — Вы сговорились оба? Нет, вы мне, конечно, нравитесь, но на расстоянии или по службе, а не в качестве жителей моего города.

— Я так и знал, что ты будешь рад, — Светлояр пропустил недовольство Гостомысла мимо ушей и положил на стол книгу. — Вот, летопись обо всех известных первомагах. Я тут полистал, кто мог находиться под Вороньим Камнем.

— Хельги Вещего ты, как я понимаю, не рассматривал? — поинтересовался Гостомысл.

— И его, и тех, кто в друзьях коней не имел, — ответил Светлояр.

— Не понял. Вещий же над своим конём, как над кисельной бочкой, трясся, — удивился Злат. — Почему не он? Да и место подходящее: его город.

— Белозёрск не его город, хоть и при нём ставлен, — покачал головой Гостомысл. — Его город в год прихода огненного дракона[1] с лица земли стёрло. Да и конь, над которым он трясся, был простым и умер ещё при его жизни.

И ни в одной нашей летописи не указано, что Хельги оживлял его. Но есть один первомаг, для которого конь был всем и у могилы его остался.

— Святогор? — спросил Злат у Гостомысла.

— Он, — кивнул князь. — Так думаешь, Светлояр?

— Именно, — согласился волхв. — Только про него мало что известно: род он не создал, всегда одиночкой был. Всё, что я в летописи нашёл, — это: «Не держала его земля», «Тело его покоится в огромном гробу» и «Конь остался рядом с ним».