Зов разлома

— Клад не нашли, а вот болотницу[1] разбудили, — вспоминая дела давно минувших дней, вздохнул Гостомысл. — И если бы не Наволод, мой друг детства, то и я, и Злат, и Светлояр остались бы в этом болоте.

— А кто такой Наволод? — Хельге всё было жуть как интересно.

— Да дружили мы с детства вчетвером. Двоих ты видела, а Наволод… — князь замолчал, но потом продолжил. — Он с любой нечистью общий язык находил и в рунах так разбирался, что даже Светлояру до него далеко было.

Хельга заметила погрустневший взгляд князя.

«Зря я про этого Наволода спросила, видать, погиб друг дедушкин».

— Деда, так клада не существует? — постаралась отвлечь князя от грустных мыслей Хельга.

— Ну как не существует, — улыбнулся Гостомысл. — Наверное, что-то где-то и есть, раз все этот клад ищут. А вы, случаем, не за ним собрались?

— За ним, — Хельга решила не юлить. — Я вот и мешок уже припасла.

— А донесёшь? — Гостомысл, пряча улыбку, посмотрел на внучку.

— Северин поможет, — ответила девочка. — Сказал, ему и двух гривен хватит.

— Ну хорошо, ищите, — кивнул князь. — Только, главное, к озеру не лезь. И оберег возьми: вдруг клад огромный, приду подсобить.

— Конечно возьму, — согласилась Хельга. — Деда, а что в кладах находится?

— Ну как что? Злато-серебро, каменья драгоценные, ткани заморские, иной раз и артефакты древние, — ответил Гостомысл. — Ты, Хеля, если что, артефакт бери: он дороже всего.

— А может, лучше золотом? — засомневалась девочка.

— Нет, золото у нас есть, а вот артефактов мало не бывает.

— Хорошо, деда, если найдём, я артефакты заберу.

— Даже не сомневаюсь, — кивнул князь. — И вот что, кладоискательница, утром поспи подольше, Пронька сам мне завтрак подаст.

Хельга посмотрела на домового. После перспективы женитьбы Прошка выглядел довольно сердито.

— Конечно, пусть отдыхает, — сдался через минуту домовой. — Ей ещё обед готовить.

— А суп сегодняшний остался? — поинтересовался князь. Хельга с Прошкой синхронно кивнули.

— Обойдутся, — взвился домовой. — Мало нам одних гостей, так теперь все сподручные столоваться хотят.

— А ты не жадничай, — ответил Гостомысл. — Пущай попробуют, а потом, может, и сами сготовят. У меня тут не харчевня, чтобы всех кормить, но разок угостить можно.

— Вот именно! У нас ребёнок готовит — совесть пусть имеют, — пробурчал домовой. — И ничего они не сготовят.