Брачные контракты

Тяжеленный на вид шкаф, покрытый резьбой с центральной зеркальной дверцей. О, то, что нужно! Я зашла без особого стеснения. Сдается мне, что дама со мной тоже не слишком стесняется. Иначе я, как наследница, жила бы несколько комфортнее.

Рассматривала свое новое тело с жадным любопытством. Ну, не сказать, чтобы прямо модель и красавица, но – вполне миловидная. Густые волосы лежат массивной волной, сейчас грязные, но это поправимо. Кажется, они немного вьются. Персиковая кожа, розовые пухленькие губки и чуть курносый нос.

Но совсем не портит лицо, скорее – придает задорное выражение.

Удачно, что брови и ресницы темнее волос. Не черные, конечно, но – темные. Веснушек нет. Кожа плотная и здоровая. Рост примерно метр шестьдесят пять. Худощавая. Можно и набрать немного. Пожалуй, мне не на что жаловаться! Я молодая и симпатичная, даже – очень!

Ноги утопали в высоком ворсе ковра. Надо же, как Васса о себе заботится. Думаю, стоит глянуть остальные комнаты.

Следующая -- не жилая. На мебель накинуты старые простыни и чехлы, небольшой шкаф со стеклянной дверцей, в нем видны книги.

А вот самая дальняя комната меня удивила. Тоже чехлы и простыни, но огромное окно со снятыми шторами, кровать с балдахином из кремового ситца или сатина. Никогда не разбиралась в таких тонкостях.

Белые стены, а на них нарисованы бабочки и цветы, сейчас уже слегка потускневшие. Камин низенький, сделанный для девушки подростка. Над ним – след от овальной картины или… Овальное зеркало в гостиной! Вот оно что! Красивый письменный стол, с потускневшим бронзовым чернильным прибором.

Я даже не сразу поняла, что это такое. Давно не видела чернильниц. Похоже, что это -- детская. Странно, почему же я живу не в ней?

-- Фания! Что ты там делаешь?!

-- Кана, это моя детская?

-- Да, раньше ты жила там…

-- А потом?

-- Ну, понимаешь, ты непочтительно разговаривала с кир Виссой…

-- И что?

-- Фания, ты требовала себе новое платье и кир Висса тебя наказала. Ну, сперва ты ночевала на чердаке один раз. Потом еще один… А потом стала там жить.

-- Кана, ты хочешь сказать, что за год, который прошел с момента смерти моего отца, меня, наследницу, выгнали из моей комнаты и я теперь живу на чердаке?

Кана растерянно молчала. Спрашивается, что я привязалась к бедной женщине? Для нее все это – данность и все это – нормально. Она не видит ничего плохого. И так, возится и опекает сироту. Прислуживает ей. Ну, теперь уже, получается, мне прислуживает. Ладно, разберемся и порешаем…

-- Пойдем мыться, Кана.