Брачные контракты

Скатерть здесь была явно попроще и не слишком новая. Все то же самое, что и в моем доме, плюс – Жожель и кир Пунта. Он потянул руки к моему лицу, но я уже успела запомнить его манеры и шлепнула по рукам. Ощутимо так шлепнула.

-- Кир Васса!

Вопль кир Пунты прозвучал так, как будто я избила ее мальчика. Жожель хныкал и обиженно тряс рукой перед лицом мамаши.

-- Больно-больно! Мама, она больно-больно!

Не позволив набравшей в грудь воздуха Вассе открыть рот, я сказала:

-- Патроно Сержио уже укорял меня и говорил, что юным незамужним девам приличествует скромность! Вот когда мы получим благословение в храме, тогда, и только тогда, муж будет иметь на меня все права! И вы, как взрослые женщины, должны оберегать мою невинность!

Сказала я все это потупив глазки в пол.

Не думаю, что они мне поверили, но растерялись обе. А что тут можно возразить? А вдруг и правда патроно что-то такое говорил?! И что сказать вслух, чтобы вывернуть ситуацию в свою пользу? Сразу, в первую секунду, они не сообразили, а потом уже было поздно – вошла служанка, дебелая блондинистая девица лет двадцати и спросила:

-- Кир Пунта, можно подавать?

Кир Пунта, с багровыми пятнами на щеках, пригласила нас к столу.

Девица повязала Жожелю на шею большую салфетку, а он, очевидно в благодарность, погладил ее обширную задницу. Все сделали вид, что ничего особого не происходит.

Залезть в тарелку с супом я Жожелю не позволила. Ждала момента и дождалась. Как только он протянул руку к моему бульону с яйцом, я ткнула его в руку вилкой.

-- Ой, какой ужас! Жожель, прошу у вас прощения, я не думала, что сделаю вам больно! Я хотела только слегка указать вам, что это моя тарелка!

Крови не было, я же не зверь, но в этот раз Жожель не ныл и, кажется, задумался.

-- Кир Васса!

Это вступила кир Пунта. Ответ мачехи не заставил себя долго ждать.

Васса аж побагровела, собираясь учинить мне приличный выговор.

-- Стефания, что ты себе позволяешь?!

Васса аж побагровела, собираясь учинить мне приличный выговор.

Я протянула руку, побулькала в её тарелке и вытащила оттуда четвертинку яйца. Рукой. И сожрала. А потом посмотрела ей в лицо и сказала :

-- Очень-очень вкусно!

Тишина была более, чем глубокая. Шаль я оставила в коридоре, поэтому сидела сильно сутулясь. И сейчас решила, что это наилучший момент для нового конфликта. Я гордо выпрямилась и расправила плечи. Ветхая и тонкая ткань на груди перекосилась, разъехалась и появилась небольшая прореха.