Сердце Драконицы

Дыхания не было, лицо не искажала гримаса боли, а её сердце просто больше не билось. В эту минуту я почувствовал, что вся моя жизнь, весь мой мир канули в небытие вместе с ней.

Как раз в этот момент Козимир снова вошел в комнату и, осознав, что моя мать умерла, попытался вывести меня из помещения, чтобы я не видел этого. Но я сопротивлялся. Не хотел отходить от неё ни на шаг, все еще наивно надеясь, что она может очнуться, что это все не взаправду…

Поняв, что я никуда не пойду, Козимир решил оставить меня с ней наедине.

Как только он ушел, я снова кинулся к матери, и теперь я уже не просто плакал, я просто выл от боли. Сейчас меня уже ничто не сдерживало. Моя душа билась в агонии, слезы водопадом лились из глаз, а моё собственное сердце, казалось, само вот-вот перестанет биться.

Я тряс тело своей матери, кричал, чтобы она очнулась. Молил всех богов вернуть её мне. Разумом я понимал, что этого уже не случится, но сердце… оно просто отказывалось в это верить.

Через какое-то время – не знаю, час, а может быть и два, я совершенно потерял счет времени – вернулся Козимир.

Я лежал рядом с кроватью уже не в силах рыдать или что-либо вообще делать. Было ощущение, будто меня самого начала покидать жизнь: я ничего не чувствовал, словно разом во мне закончились все эмоции, не было больше слез, криков и даже боли… Я словно ушел вслед за матерью, выгорел изнутри.

Козимир подошел ко мне:

– Вставай, сынок, ты должен подняться, – говорил он, поднимая меня под руки.

А я болтался у него в руках безвольной куклой, не в силах издать даже звука.

Козимир поднял меня с пола и буквально потащил в мою комнату. Уложив меня в кровать, он сделал настойку из ромашки и листьев базилика и дал её мне. Судя по всему, он туда добавил еще и немного снотворного. Поскольку, выпив настойку, я почти сразу отключился.

Через некоторое время после того, как я пришел в себя, Козимир снова принялся отпаивать меня разными успокаивающими настойками, но, к счастью, уже без лишних «успокаивающих» добавок.

Пока я хлебал их, он всячески пытался подбодрить меня, говорил: «Это еще не конец, ты должен держаться, борись, живи ради своей матери, найди своё счастье в память о ней» и подобные фразы. А мне было совсем не до поиска счастья, ведь главный источник своего счастья я сберечь не смог.

Потом были похороны. Я старался держаться достойно, не показывать, насколько мне было плохо. Присутствующих не сказать, что было много.