Само совершенство

Вот нынче же еду в канцелярию на допрос того присного Челищевского, коего Федор так героически изловил. Право слово, чисто Геркулес, на плечо вздернул и понес.

Федор на такую похвалу закраснелся и уткнулся в тарелку с поздним ужином, выданным нам с поварни тут же после приезда от кукольника. Я тихо захихикала при одном воспоминании о подвиге Нагатина – он в тот миг выглядел хоть и грозно, но и забавно одновременно.

Арбенин меж тем поднялся и посмотрел мне в глаза.

-Завтра поутру, полагаю, уж будут новости от нашего пленного.

Я было закивала, но у дядюшки были на меня свои планы.

-Ты заходи, юноша, нам с Федором все доложишь. А я уж после Полиньке перескажу. Ей уезжать надобно, вот отоспится, и отбудет, благословясь.

Мой кавалер все-таки не выдержал.

-Могу ли я спросить, Полина, куда ты постоянно уезжаешь? Прости, любопытство сыщицкое покою не дает, - он вымученно улыбнулся.

-Констанция, куда вы все время исчезаете? – пробормотала я себе под нос и вопросительно взглянула на дядюшку.

Тот изобразил строгую мину и ответил вместо меня:

-То наши дела, Андрей Петрович, семейные. Как можно будет, так голубка моя вам и сама все расскажет. А ныне говорить не о чем, ступайте с богом.

Андрей не смел спорить, только сжал губы, коротко поклонился и вышел.

-Строгости у вас, дядинька, - упрекнула я.

-Что ж, и строгости. А как ему объяснять, куда ты завтра отправишься? Как сладим наше дело, так и объясняйся с ним, а до тех пор молчи.

На этом я обычно прекращала рассуждения домашних про Арбенина. И на сей раз независимо фыркнула и отправилась почивать.

С рассветом моя интуиция, до того молчавшая несколько дней, заголосила не хуже пожарной сирены. Какое-то неудобство ожидало нас по ту сторону очередной волшебной дверцы, может, даже опасность. Но в чем она заключалась, я догадаться не сумела.

Пришлось проделывать уже ставшие традицией процедуры: облачаться в «незаметное», прощаться с дядюшкой, в обществе верной горничной спускаться в подвал и толкать створку очередной двери, окруженную мягким оранжевым светом (переломный период, как сказал мой дедок, время перемен, одним словом).

Стоило нам перешагнуть порог, как в глаза ударило солнце, кожу обожгло морозом, а под ногами предательски заскользило.