Само совершенство

Должно быть, воздух в горнице содержал некую взвесь хулиганства, потому что я тоже пошла плясать (прямо так, не раздеваясь), да еще и заголосила всплывшие откуда-то в голове частушки:

— Эх, лапти мои,

Четыре оборки,

Хочу дома заночую,

Хочу — у Егорки!

Парни восхищенно закрутили головами, захлопали, и «Остапа понесло» дальше:

— С неба звездочка упала

Прямо милому в штаны.

Пусть бы все там разорвало —

Лишь бы не было войны.

Общее одобрение стало еще громче, откуда-то возник деревянный ковш с напитком явно алкогольным, потому что хлебнувшие из него становились краснее лицами и раскованнее поведением.

— Наши девки-то! Словно нарочно встретились! Айда с нами бродить, любушки!

Ну да, всю жизнь я мечтала бродить неведомо с кем непонятно где. Вон и Акулина уже жмет губы в гузку — того гляди, начнет выступать.

— С кем это «с вами»? – я бдительно прищурилась на гулящую компанию, к которой мы так неожиданно прибились.

— Дак это…глумцы мы. Бродим-от, народ веселим.

Зависание мозга продлилось секунды три, после чего я вспомнила другое слово, гораздо лучше мне знакомое:

— Скоморохи, что ли?

И они радостно закивали. Акулина, которая вроде бы не должна была ничего знать об этих затейниках, бродивших по российским дорогам столетием раньше, ощутимо расслабилась. Нас окружала такая веселая и душевная компания, что даже некоторый избыток озорства не мог помешать нашему расположению к участникам ватаги.

До отхода ко сну мы еще успели посмотреть коротенькую кукольную пьеску, разыгранную ради нас молчаливым Никодимом и рыжей, как морковка, Марьяшкой.

Подобравшие нас на морозе молодцы звались Климкой, Осипом и Антипкой. Плясица Оленка рвалась исполнить нам еще частушек, но сидевший в углу с гуслями дядька Гордей цыкнул на неугомонную.

— Неча воздух сотрясать, когда добрые люди десятый сон видят, помолясь. Вот вы, девушки, нам спокойное спойте, а мы порадуемся.

И с чего он взял, интересно знать, что мы сумеем подобрать «спокойное» ему по нраву?

— Вы, барышня, ту спойте, что мне тогда у хайрастых пели, — прошептала Акулина.

— Про Муромскую дорожку.

Но мне вспомнилась еще более благостная, лирическая песня.

— Вьюн над водой,

Вьюн над водой,

Ой, вьюн над водой

Завивается.

Жених у ворот,

Жених у ворот,

Ой, жених у ворот

Дожидается.

Похоже, нам попались мастера, которые могли подыграть не только частушкам или плясовой.