Само совершенство

Кто это сказал, что от волнений и переживаний люди теряют сон? Я продрыхла всю ночь, как сурок, без всяких сновидений, и проснуться оказалось непросто — подушка манила так, словно в ней скрывался нешуточной мощности магнит. Однако пора было осваиваться в новой жизни, применяться к обстоятельствам и так далее.

— Нас ждут великие дела, — пробормотала я себе под нос, спуская ноги с постели.

Девка в тот же миг подвинула ко мне туфельки, отороченные мягким мехом, и откуда-то извлекла домашнее платьице — нежно-голубое, цвета весеннего неба.

Облаченная, как подобает, я перешла в небольшую гостиную по соседству, где уже был накрыт к завтраку стол. К счастью, во главе его уже восседал бодрый не по-утреннему дядюшка, не то мне нипочем бы не справиться с количеством кушаний, наготовленных на раннюю трапезу в поварне.

— Хорошо ли почивала, Полинька? — улыбался Алексей Матвеевич.

— Благодарствуйте, дядинька, как в раю, — невозможно было не улыбнуться ему в ответ.

Пока мы попивали чай и обменивались любезностями, я внутренне аж вся извертелась.

Во-первых, мне казалось, что дедуля вот-вот перейдет от погоды и цвета занавесок в моей опочивальне к чему-то очень важному и серьезному. А во-вторых, он следил за мной с таким удовольствием, что сомнений не было, — хитрый старикан наверняка приметил мое нетерпение, и наслаждается им от всей души. Наконец он сжалился над муками племянницы.

— Что ж, ангел мой, коли ты освоилась у меня, старика, приспело нам с тобой время делом заняться.

Я захлопала глазами.

— Да как же освоилась, когда я только вч.. недавно к вам приехала, и..

Дедуля расхохотался.

— Вчера, говоришь? Нешто я последний разум потерял? Мне-то, глупому, мнится — ко мне племянница по весне прибыла, осмотрелась, прижилась, и ныне торопится в науки вникать.

Честно говоря, я понятия не имела, что ему ответить. Алексей Матвеевич Корсаков, как будто, прекрасно знал о том, что я — не совсем его племянница, легкомысленная Полинька, и о том, что я в самом деле явилась изрядно-таки издалека.

Но оба эти факта нисколько его не удивляли. Поразмыслить здраво, так мне и не стоило об этом заговаривать. В конце концов, мало ли, кто откуда явился. Если теперь я здесь, то здесь и должна оставаться.

Вдобавок, несмотря на все здравые мысли, до смерти хотелось узнать, что удивительного и чудесного приготовила мне судьба. Надежды на скорое возвращение таяли с каждой минутой, и я уже не знала, увижу ли снова суматошный, вздорный мир, в котором родилась.