Само совершенство

А утром домой поедете.

Пришлось соглашаться. Вопреки опасениям, в обезъянник нас не упекли – выделили пустую комнату, где даже имелся продавленный и ободранный диван. Чай оказался крепким, сушки – ароматными, так что все сложилось неплохо.

Кроме одного – как часть прабабкиного наследства может оказаться где-то посреди Брежневской эпохи, нам еще только предстояло осознать.

- Нечего зазря голову ломать, барышня, - постановила Акулина, устраиваясь в углу дивана, - Давайте почивать как-то…с божьей помощью. А поутру уж и далее двинемся.

«Почивать» - это, конечно, было сильно сказано. Но кое-как мы продремали до момента, когда за окном установился новый день – увы, такой же знойный, как и вчерашний.

-Ну что, артистки, подъем! – бодро приветствовал нас давешний «страж порядка», - пошли, покажу, где умыться и…того. Другие надобности.

Вот это оказалось очень кстати. Особенно «другие надобности». Так что мы с Акулиной быстро сбегали до туалета, привели себя в порядок и в сопровождении лейтенанта вышли из отделения.

-Спасибо вам, товарищ милиционер, - я аж поклонилась от избытка чувств, а вслед за мной поясной поклон благодетелю отвесила и моя горничная.

Благодетель посмеялся над нашей вежливостью, и вернулся на рабочее место, а мы остались стоять посреди летнего зноя, такого непривычного в Питере.

-Будто мы в Питербурхе, а будто и нет, - зачарованно оглядывалась Акулина.

-В Питербурхе, не сомневайся. Просто через два столетия с небольшим после нашего времени (подумать только, для меня Галантный век уже стал «моим временем»).

Ответный смешок Акулины был куда громче моего – видно, еще помнила, как вчера маялась головой от мастерства здешних исполнителей.

-Нешто тут душевных песен и вовсе не поют? – хороший вопрос.

Понять бы еще, какая песня покажется ей душевной. Но тут я вспомнила одну, хоть и не очень старую, но зато целиком и полностью «в стиле ретро».

-Отчего же, поют. Вот, например.

На Муромской дорожке

Стояли три сосны.

Прощался со мной милый

До будущей весны.

Он клялся и божился

Одну меня любить,

На дальней на сторонке

Меня не позабыть.

Он на коня садился…

Я заливалась так громко и душевно, что привлекла внимание окружающих.

-Эй, герлы, - лениво протянул один из «хиппи волосатых», смоливших «Беломор» у входа в отделение, - Вроде нас вчера на «Экспроприаторах» вместе повинтили? Хорошо орете. Го с нами к Мелли на флэт.