Наваждение снежного рыцаря

Он аккуратно ткнул кончиком ножа подушечку моего большого пальца и пододвинул развёрнутую прямо рядом с тарелками бумагу. Не думая, поставила «подпись» и тотчас облизала ранку, чтобы остановить кровь и ненароком не испачкать платье.

Мой рыцарь проделал то же самое. Заметила приятную улыбку на его устах.

Западня?

Нет, не похоже. Сделала ещё несколько глотков эля и, услышав радостный рёв гостей, чудом не поперхнулась. Жених или уже муж – непонятно – похлопал по спине.

– Мясо разрезают… – пояснил он.

 – Давай свою тарелку, схожу и тебе за кусочком.

– С-с-спасибо.

Растерянность, смущение и, конечно, голод заполонили всё моё сознание, не позволяя мыслить о чём-то менее приземлённом, нежели кусок зажаренного порося. Справедливости ради, сейчас я была готова согласиться и на шкурку, лишь бы хоть немного насытиться.

Села вполоборота и с немалым интересом пронаблюдала, как лорд Барне командовал разделкой мяса. Всем досталось по кусочку, и даже слугам унесли брюшко и ножку, а вместе с тем хозяин Пятого Огня скомандовал прирезать ещё и свинью, чтобы раздать её жителям Тивер-холла, как назывался этот замок.

– Зима лютует, – философски заметил бородач напротив. – Караванов нет. Навигация совсем встала.

– Бураны, – пожал плечами Элиас. – Мы частенько перебираемся через Косогорье и обследуем побережье. Ни одного нового корабля.

– Да и король Ортензии не спешит баловать нас поставками зерна.

– Найди ещё одного глупца, кто по такой погоде будет загонять животных почём зря, – произнёс другой мужчина рядом с ним.

Сир Элиас вернулся обратно и передал тарелку. Слюна наполнила рот, едва я увидела кусок мяса, предназначенный для меня одной. Аромат умопомрачительный, сводящий с ума – иначе не сказать.

– Не смущайся, ешь. – Снежный рыцарь взял нож и прямо на тарелке разрезал мясо, богатое тоненькими прожилками жира. – Вот, держи. – Он протянул мне вилку.

Я, прежде чем накинуться на еду, откусила кусок хлеба, чтобы потом не мучиться тошнотой.

А затем намеренно медленно приступила к трапезе, не позволяя себе проглатывать пищу не жуя. Боги, не дайте случиться такому, живот мой не переварит мясо… Нет, нельзя. Терплю и медленно кушаю.

Сир Элиас тихонько усмехнулся, но ничего не сказал. Тоже принялся за еду. За столом в тот же миг воцарилось молчание, нарушаемое множеством иных звуков. Чавканье, металлический звон, громкие глотки, скрежет вилок по тарелкам.