Ландскнехты

Каменномордый Вольфрам ощутимо перекосился, и Швальбе готов был поклясться, что это не гримаса раздражения, а едва сдерживаемый смех. Судя по всему, окружающий бардак нравился седому мечнику не больше, чем ландскнехтам.

- Господа, - чопорно вымолвил фон Эшенбах. - Вам туда. Засим я вас оставлю.

- Туда так туда, - в очередной раз пожал плечами Гюнтер.

Доехав по указанному Эшенбахом направлению к одному из самых скромных шатров на отшибе лагеря, ландскнехты спешились, привязав коней. Их ждали - охрана шатра (кстати, не в пример более серьезная, нежели «пост» на тракте) расступилась без вопросов, едва Гюнтер представился.

Пропустили всех троих, даже не обыскав для порядка.

Внутри обнаружились два человека. Глянув на одного, капитан машинально положил руку на оголовье шпаги, радуясь, что с утра последовал доброму совету Вольфрама и подточил клинок. Высокий офицер - парадный, франтоватый, в красных штанах с нашитыми белыми лампасами - зеркальным отражением повторил жест капитана. Глядя на знакомое оружие - облегченную «валлонку» без чашки и с ублюдской гардой - Гюнтер сжал пальцы, готовясь вытащить шпагу из ножен.

- Господа, - с вежливой требовательностью вмешался второй «шатерный». - Я попросил бы... мы в приличном обществе!

Физиономию пижонистого офицера перекосила гримаса, тем не менее, он с демонстративной нарочитостью отвел пальцы от оружия и скрестил руки на груди. Человек, который с такой легкостью окоротил гордеца, явно стоил внимания. Швальбе уставился на вторую персону, решив, что это и есть главный устроитель всей ярмарки тщеславия.

Был этот мужчина средних лет благообразен и прямо-таки располагающ, с первого взгляда. Скромный, одетый неброско, но со вкусом. В темное, однако, не траурно-черное. С парой перстней, опять же неброских, однако на взгляд ландскнехта, опытного в посещении маркитантов, стоили побрякушки пару хороших деревенек со всем имуществом, включая двуногое. Начинающий лысеть, но не плешивый. С чертами лица тонкими, однако, не чрезмерно, без характерной искаженности, выдающей столетия аристократического кровосмешения.

В общем, именно так следовало выглядеть доброму христианину без склонности к излишествам, достойному всяческого доверия. Повидавший виды Гюнтер внутренне подобрался еще больше, поскольку на его памяти самые гнусные и подлые мерзавцы именно так и выглядели.

- С кем имею честь? - со всей доступной вежливостью осведомился капитан, глядя в пространство между достопочтенным господином и офицером при шпаге.