Ландскнехты

Видимо, капитан считал себя отменным торговцем, однако на лице у него явственно отражались вполне уместный страх, жадность и удовлетворение глупостью нанимателей, которые сразу дали понять, насколько для них важны ландскнехты.

- Ночи? Сегодняшней? - уточнил Швальбе, нервно оглянувшись на рыжую. Но та сидела без движения. Лишь глаза бегали по строчкам истертой книги.

- Да, - все же решил поучаствовать и Мирослав, - эта когтистая сволочь обнаглела настолько, что напала на вооруженных солдат. Сегодня-завтра он явится сюда.

Ну, или утопит в крови какое соседнее поселение. В здешних местах много мелких деревушек. Будет много невинных жертв. Куда больше, чем ты можешь себе представить.

- Ну, я не первый год ем с копья! - вздернул подбородок наемник. - И видел превеликое множество трупов! И какое вам дело до селян?

- Нам есть дело до каждой христианской души, - негромко и очень веско сказал Мартин. - И мы заплатим за работу.

Ответом ему стало общее молчание. Но затягивать с самолюбованием капитан не стал:- Наш интерес в чем, добрые господа? Увы, я не поклонник трудов однорукого испанца[3] и во всем ищу выгоду.

Девушка громко и совершенно некуртуазно фыркнула. Наверное, вспомнив вчерашнюю игру.

- Выгода будет, - размеренно произнес Мартин, медленно кивнув. - И хорошая выгода.Мирослав без слов выложил поверх книги внушительно звякнувший мешочек. Тот сразу оплыл под тяжестью содержимого, закрыв собою морду нахцерера. Можно сказать, символизируя торжество жадности над мирскими ужасами.

На ласкающий любое ухо звук обернулись все - и солдаты, и даже трактирщик, неведомым чутьем услыхавший прельстительные звоны.

- Это половина, - глядя наемнику в глаза, произнес Мирослав, - остальное после дела. Сразу же. Без судебных тяжб и проволочек.

Наемник, стараясь подпустить во взгляд побольше брезгливости, посмотрел на мешочек. Аккуратно, двумя пальцами, взял его за туго завязанную горловину и взвесил. Не без усилий, что говорило сугубо в пользу содержания.

Однако развязывать мошну и тем более считать предлагаемую награду Швальбе не спешил. Наемник не был столь искусен в торге, как пытался показать, но и глупцом не являлся. С тем же деланным безразличием он положил мешочек и скучающе отметил:

- Этот ваш нахерцер или как там зовут ту скотиняку, угробил дюжину солдат. Они-то, конечно, из Эльзаса, где все безрукие и кривые на оба глаза, но их был дюжина...