Проклятье рода Юсуповых (Грелка начало)

Оставлять своего общительного Митрофана тут не собираюсь, он в любом месте будет моими глазами и ушами.

- Знатным хомяком оказался Никитка, теперь есть на что торг вести, - обрадовал Митрофан. – Тогда я пойду, пожалуй, призывать меня теперь нет надобности, вернусь сам, ежели добуду сведения.

- Тогда, если у тебя появилось время, подумай, на что будешь проклинать этого парня и весь его род до седьмого колена, - вот совсем не обрадовала меня старуха.

- А почему надо проклинать не самого человека, а еще и род его? – как-то не заслужил бедный парень, которого уже попытались убить, еще больших неприятностей.

– А может лучше ему чего-то этакого, хорошего пожелать?

Тут бабка сильно рассмеялась, словно не смазанная дверь в сенях.

- Ага, когда любимые матушки желают своим кровиночкам от всей души только добра. Например, быть всю жизнь замужем за богатым человеком и никогда не знать нужды, - а ведь многие дочери так и выходят за богатых и скупых стариков замуж. И мечтают о том, чтобы муж как можно быстрее издох.

Не надо никаких врагов рядом, когда такие родственники есть.

- Хочешь сказать, что проклятьем может быть и благое пожелание? И оно должно быть родовым, чтобы черпало силу из целого рода, связав им разные судьбы людей? – призадумался над словами Ягоды. Что же такое я должен придумать, чтобы помочь этому парню? И он меня не возненавидел за долю, которую уготовлю ему и его потомкам…

Глава 8 Пробуждение

В деревянном дворце все были на взводе и обсуждали ужасную новость от простой кухарки до бывшей императрицы.

Пропал на охоте молодой император всея Руси Петр Алексеевич Романов. Митрофан долго торговался с домовыми, которые в конце концов свели его с самим Никифором, домовым, присматривающим за дворцовыми палатами. Этот древний мухомор, долго кочевряжился, рассматривая богатства Никитки, бывшего домового Ягоды. Все ему казалось мало и неинтересно. Ясень пень, в царских хоромах, где проживало много людей, вещи терялись ежедневно. Он, словно дракон, за свою долгую жизнь должен был накопить горы добра. Но что-то в старых вещах перевесило его мнимую значимость, он дал добро походить и послушать новости.

- Жалко, мальца сгнобили, ироды жадные, хоть и венценосные, - серчал конюх, зашедший на кухню к своей сестре перекусить.

- Тише ты, Остап, вдруг кто услышит, отхватишь плетей. Или за наговор посадят на кол, или четвертуют, раз конюх, или повесят, или застрелят…

- Хорош, Марфа, а то подумаю, что смерти моей желаешь, - брат цикнул на сестру.