Правда выше солнца

Поднявшись на двести локтей, Кадмил завис в пустоте, медленно поворачиваясь, разглядывая уменьшившийся мир, намечая ориентиры. Курчавая зелень склонов Парниса под ногами. Голубое лезвие Коринфского залива на юге. Алые закатные облака на западе. Вечно мрачная, закутанная в туман вершина Олимпа на севере. Россыпь белых камушков на юго-востоке: древний город, после объединения племён ставший столицей всей Эллады. Град Афины-Девы и Аполлона-Миротворца. Его сегодняшняя цель.

В путь, Гермес, небесный посланник. Пускай свершится то, что суждено.

Заложив крутую петлю, Кадмил взял курс на юго-восток и полетел к городу. За спиной время от времени пощелкивали регуляторы блока стабилизации, в нагрудных клапанах грелись энергетические кристаллы. Внизу плыли пустоши; заросшие вереском и низкими маслинами, они источали пряный знойный запах. Кадмил мог преодолеть путь до Афин за полчаса, но не было нужды торопиться; напротив, стоило дождаться темноты.

Он думал о Мелите.

Вот уже месяц, с тех пор, как выяснилось её положение, Кадмила не покидало странное чувство, какого не доводилось испытывать раньше. В этом чувстве поровну мешались радость, тревога и вина. Беременность жриц на Парнисе была событием редким, но не чрезвычайным. Больше того, такое даже приветствовалось: рождённых детей обычно оставляли при комплексе и с малых лет назначали им наставников из числа жрецов.

В итоге вырастали молодые кадры, крепкие специалисты, сызмальства приученные к технике и, по словам Локсия, «обладавшие хорошим генетически обусловленным умственным потенциалом».

Но вот от богов жрицы залетали не то чтобы очень часто. По правде говоря, такое случилось впервые.

Кадмил не мог предположить, как отреагирует Локсий, если выяснится правда. Он не особенно боялся гнева начальства: за много лет ему доводилось видеть верховного бога в самом разном состоянии духа – от благодушного умиротворения до предельного бешенства.

Разъярённый, Локсий дышал пламенем, призывал на голову провинившегося изобретательные проклятия, окружал чудовищными, ужасающими иллюзиями. Но быстро отходил и не был злопамятен.

Гораздо больше Кадмила пугало другое. Его собственный организм, изменённый магическими процедурами, мог подвести в самом важном.