Правда выше солнца

Двое рабов, пыхтя от натуги, волокли на орхестру здоровенную расписную декорацию, изображавшую главные ворота Фив.

– Где тебя носит?! – зашипел толстяк Паллий, устроитель спектакля. – Уже народ на местах! Что я им скажу? Прощения просим, граждане, наш Эдип дрыхнет с похмелья?!

– Будет тебе, Паллий, – отмахнулся Акрион. Отворив сундук с актёрской одеждой, он принялся спешно перебирать тряпки в поисках яркого пурпурного плаща, положенного при исполнении царской роли. – Эдип на месте. Вот он я, Эдип. И ни разу не с похмелья.

– Ну конечно, – фыркнул Паллий. – Руки все красные, ободранные. Бьюсь об заклад, дрался вчера. А круги-то круги под глазами! И рожа бледная, как у призрака! Хорошо, что под маской не видно будет.

Акрион тихо зашипел от злости. Рванул из рук подоспевшего раба актёрский хитон – длинный, до пят – стал переоблачаться. «Так и знал, что руки заметят, – подумал он. – Удружил Гермес фальшивый. Чтоб ему в Тартар провалиться, стервецу ряженому».

Котурны не желали привязываться, шнурки путались в дрожащих от ярости пальцах, петли сваливались с лодыжек.

Маска Эдипа вся провоняла какой-то дрянью после прошлого спектакля. Акрион трижды взмок, пока напяливал пурпурный хламис, едва не свалился с котурнов, потом маска съехала вниз, и он, ковыляя к орхестре, сослепу отдавил руку несчастному рабу. Чудом не врезавшись в колонну, ощупью добрался до выхода, откинул полог и вышел, наконец, к публике.

Хор уже стоял рядом с декорациями, но молчал. Выступал актёр-пролог, чьей обязанностью было рассказывать почтенным афинянам, какое интересное и увлекательное зрелище ждёт их в течение ближайших пяти-шести часов, которые они проведут, сидя на жёстких каменных скамьях под лучами палящего солнца.

Афиняне, притихнув (что было, вообще говоря, большой редкостью), внимали.

Не слушая пролога, Акрион поправлял маску, которая упорно съезжала таким образом, что глазные прорези оказывались на уровне носа, и заодно проговаривал про себя первые строфы заученной роли. «О Кадма внуки, юные фивяне! Зачем сидите здесь у алтарей.

..» А, нет, не так: «О деда Кадма юные потомки! Зачем сидите здесь у алтарей...» Да! Вечная беда, первую строчку вру. Деда Кадма, деда Кадма. Смешно получается. «О деда Кадма юные потомки! Зачем сидите здесь у алтарей, в то время как весь город фимиамом наполнен, и моленьями, и стоном?» Всё, главное – первая строчка, дальше само пойдёт.

Пролог тем временем продолжал вещать и закругляться, кажется, не собирался.