Правда выше солнца

Акрион убил своего отца прошлой ночью.

– И как считаешь, почему даймоний никогда не склоняет человека к чему-нибудь?

Кадмил снова глядел на него, внимательно и неотрывно. Акрион собрался с силами, отогнал чёрные мысли. Вестник богов задал важный вопрос, нельзя ударить в грязь лицом. И так довольно напортачил. Задумавшись, он пошёл тише, и Кадмил тоже замедлил шаг в ожидании его слов.

Актёрская память, как всегда, не подвела.

– «Потому что человек изначально благ», – уверенно произнёс Акрион, словно дальше читал по книге.

– «С рождения он носит в себе дух, что всегда тяготеет к добру. Нужно только вовремя предостерегать людей от зла, и когда-нибудь мы станем подобны богам».

Акрион замолк, досадуя на себя за то, что процитировал отрывок целиком, не сумев вовремя замолчать. Подобны богам? Вольно же было Сократу такое писать! Ох, договоришься сейчас, дурак...

Но Кадмил, похоже, пропустил дерзость смертного мимо ушей. Он только усмехнулся и сдвинул шляпу на затылок.

– «Даймоний – вечная истина», – продолжил он, помавая рукой, как умелый оратор.

– «Даймоний – правда, которая выше всего на свете, выше самого солнца. Стремление к добру нельзя объяснить, опираясь на логику. Однако умение отличать зло от добра присуще человеку с малых лет. Даймоний – это наша суть, наше божественное начало».

Голос Кадмила стал звучным и раскатистым, как утром, когда он говорил о Фебовых знамениях. По придорожной роще разнеслось эхо, из листвы выпорхнула стайка птиц, в лицо, будто вторя словам из книги ликейского мудреца, повеял ветер.

Акрион почувствовал, как встали дыбом волоски на руках. Вдоль хребта прокатился холод, горло сдавило. Воздух стал вдруг сладким на вдохе, и захотелось спеть что-нибудь из старых поэтов, настоящих: Пиндара или Гомера, или Гесиода.

Кадмил, блеснув улыбкой, легонько ткнул его кулаком в плечо.

– Сократ был прав, – весело сказал он. – Обычно мы не склоняем людей ни к дурному, ни к хорошему. На всё ваша собственная воля. Кстати, интересно, что ты вспомнил о Сократе, потому что мы как раз направляемся к его обители.

– Мы идём в Ликей? – удивился Акрион. – Но вечером там никого нет.

Кадмил поправил на плече сумку, в которой что-то глухо звякнуло.

– А нам никто и не нужен, – туманно ответил он. – Да не бойся, я ведь проводник душ. Не заблудимся.

В роще густела вечерняя дымка, пробовали звук сверчки. Дорога повернула, из-за холма вынырнул храм Аполлона, чья крыша уже давно светилась над деревьями. «Сюда? – подумал Акрион.